Саша подлетел ближе, опустившись так, чтобы быть на одном уровне с ними. В его прозрачных глазах горел азарт исследователя.
– В дневнике, который мы нашли на водокачке, было одно упоминание. Я думал, это просто легенда или бред умирающего, но когда мы были у алтаря, я почувствовал... зов.
Он приложил руку к груди, туда, где у живых бьётся сердце.
– Что-то тянет меня туда, к развалинам старого форта к югу отсюда. Это недалеко, километрах в трёх.
Клык нахмурился, его брови сошлись на переносице.
– К развалинам? Это же территория Хмурого. Форпост старый, там его дозорные иногда ходят, проверяют, не засел ли кто. Опасно.
– Я знаю.
Саша поднял призрачную руку, останавливая возражения.
– Но если я прав, это не просто артефакт.
Это кольцо. В дневнике говорилось: «Тот, кто носит кольцо братства, никогда не останется один. Даже смерть не разлучит связанных». Понимаете? Если его наденешь ты, Лена, это может дать мне возможность становиться физическим. Пусть на короткое время.
Лена перевела взгляд на Клыка. Тот задумчиво почесал подбородок.
– Физическим? То есть ты сможешь драться?
– Хотя бы отвлекать, – поправил Саша. – Я не стану вдруг супер-воином. Но если я смогу на секунду стать плотным, чтобы толкнуть врага, перекрыть проход или просто напугать... это же шанс. Тридцать секунд неожиданности могут решить бой.
– Тридцать секунд? – переспросила Лена. – Откуда цифра?
– Чувствую.
Саша пожал плечами.
– Как будто в инструкции написано, только внутри головы.
Лена перевела взгляд на Клыка. Тот задумчиво почесал подбородок. Идея была безумной. Сунуться на территорию врага перед решающим штурмом, отвлекаясь на непроверенный артефакт? Но и весь их план был безумным с самого начала.
– Рискнём, – сказала Лена, вставая и отряхивая штаны. Кристалл под курткой качнулся и согласно пульсировал теплом. – Веди, брат. Покажем этим развалинам, кто тут Хранительница теней.
Они двинулись на юг, стараясь держаться низин и редких перелесков.
Саша парил метрах в двадцати впереди, выполняя роль живого радара.
Лена впервые тестировала свои новые способности в полевых условиях, и это было странно — мир словно обрёл дополнительное измерение. Она чувствовала не только то, что видели глаза, но и то, что пряталось за камнями, за деревьями, в тени.
Чем ближе они подходили к развалинам, тем заметнее менялся Саша. Его призрачная фигура начинала мерцать чаще, а на лице появлялось выражение сосредоточенности, почти транса.
Развалины старого форта оказались именно тем, что можно ожидать от мира, где всё давно сгнило и рассыпалось в прах.
Среди чахлого, больного леса, где деревья росли кривыми, будто их корёжило проклятием, возвышались груды чёрного камня, поросшего седым мхом, напоминающим плесень на гниющем хлебе.
— Там, — вдруг прошептал он, останавливаясь и указывая рукой вперёд, где зияли очертания разрушенных стен. — Зов становится сильнее. Он тянет меня оттуда, из самого центра.
— Конкретнее можешь? — Клык прищурился, пытаясь разглядеть что-то в сумерках. — Развалины большие, нам не нужен лишний шум.
Саша закрыл глаза, полностью концентрируясь на внутреннем ощущении. Лена через их связь чувствовала, как он буквально нащупывает источник — словно невидимая нить пульсирует где-то глубоко под землёй.
— Колодец, — уверенно сказал он, открывая глаза. — Там, в центре, есть старый колодец. Я вижу его... не глазами, а... чем-то другим. Артефакт на дне. Это точно.
— Колодец? — Клык хмыкнул. — Классика жанра. Ну хоть ориентир есть, а не шарить по всем камням.
— Проблема в том, — продолжил Саша, понижая голос до шёпота, — что там охрана. Дозор. Двое у восточной стены, один на башне, если этот огрызок можно назвать башней.
Клык мгновенно пригнулся, увлекая Лену за собой в неглубокую ложбинку, поросшую сухим бурьяном. – Я же говорил, – выдохнул он. – Хмурый держит здесь дозор. Не хватало нам ещё ввязаться в заварушку перед основным делом.
Лена прикрыла глаза, концентрируясь на эмпатии. Сквозь помехи страха и усталости, она попыталась нащупать эмоции дозорных. И почувствовала: скука, сонливость, глухое раздражение на того, кто поставил их тут торчать в такую холодрыгу. Никакой боевой настороженности, никакого предчувствия опасности.
– Они не ждут гостей, – прошептала она. – Расслаблены. Хотят спать.