– Много охраны? – Клык подался вперёд.
– Десять — двенадцать человек. Но они расслаблены — не ждут нападения изнутри. Пьют, играют в кости, некоторые вообще спят прямо на постах. Хмурый, похоже, их не особо муштрует, уверен в своей неприступности.
– Отлично.
Лена встала, разминая затёкшие мышцы. В её голове уже выстраивался план, как на турнире перед финальным боем.
– План такой: мы идём к пленникам, убираем охрану максимально тихо, освобождаем людей. Потом с их помощью, разделившись на группы, штурмуем башню с двух сторон. Саша будет нашим глазами и, если надо, отвлекать. Клык, ты берёшь на себя командование одной группой, я — другой. Встречаемся в тронном зале.
– А если поднимут тревогу раньше? – Клык уже доставал нож, проверяя лезвие.
– Значит, придётся драться в открытую. – Лена усмехнулась, и в её улыбке было что-то хищное. – Я чемпионка, забыл? Я люблю, когда зрители смотрят. Чем больше народу сбежится посмотреть на шоу, тем веселее.
Клык покачал головой, но на его губах тоже появилась улыбка.
– Ты сумасшедшая. Мне это нравится. Пошли, чемпионка. Покажем этим ребятам, что такое настоящая битва.
Они двинулись в темноту, к восточному крылу. Замок жил своей жизнью — где-то храпели пьяные, заливисто и самозабвенно, где-то переругивались стражи, выясняя, кто больше выпил.
Лена кралась бесшумно, используя тени как укрытие — класс давал ей это умение, делая её почти невидимой в темноте. Клык шёл следом, прижимаясь к стенам, ступая так же мягко, как дикий зверь. Перед дверью в подвал, ведущий к пленникам, стояли двое. Один дремал, прислонившись к стене и тихо посапывая, второй жевал что-то, лениво поглядывая по сторонам, но без всякого энтузиазма. Копья стояли прислонёнными к стене — в руках они их не держали.
– Беру на себя правого, – шепнула Лена. – Ты левого. Саша, если что — страхуй. Материализуйся, если кто-то из них успеет крикнуть.
– Принято, – отозвался брат.
Лена выскользнула из тени, и мир для неё сузился до точки. Теневая поступь сделала своё дело — стражник, жующий, даже не обернулся, не услышал ни шороха. Кинжал, зажатый в руке, вошёл ему в горло сзади, точно между позвонками, без единого звука. Лена поддержала падающее тело, аккуратно опустила на пол, чтобы не грохнуть доспехами. Кровь тёплой струёй хлынула на её руку, но она не обратила внимания.
Второй, дремавший, дёрнулся, когда Клык уже был рядом. Его глаза распахнулись, рот открылся для крика, но Клык, не теряя ни секунды, одним движением вогнал нож ему в глаз, по самую рукоятку. Тело обмякло, и Клык так же бесшумно опустил его на пол.
– Чисто, – выдохнула Лена, вытирая кинжал о куртку убитого и стараясь не смотреть в мёртвые глаза. – Ключи?
Клык обыскал тела, нашёл связку с тремя ржавыми ключами. Дверь, ведущая в подвал, открылась без скрипа — петли кто-то смазывал, видимо, чтобы не мешали спать страже или не будили пленников.
В подвале воняло хуже, чем в канализации. Запах немытых тел, испражнений, страха и отчаяния висел в воздухе плотной пеленой. Люди сидели в клетках — больших, похожих на звериные, сваренных из толстых прутьев. При свете кристалла Лена увидела измождённые лица, ввалившиеся глаза, грязные лохмотья, едва прикрывающие тела, и руки, тянущиеся к спасительному свету, как к последней надежде.
– Тихо, – шепнула она, прикладывая палец к губам. – Мы свои. Мы здесь, чтобы вытащить вас. Только тихо, ради всего святого.
Клык уже работал, перерезая верёвки на дверях клеток и отпирая замки ключами. Люди выползали из своего заточения, жмурясь от света, не веря своему счастью. Некоторые плакали беззвучно, некоторые пытались что-то сказать, но Лена шикала на них, призывая к молчанию.
– Сколько вас? – спросила она у мужчины с седой бородой, который выбрался первым. Он был похож на бывшего воина — осанка, несмотря на истощение, оставалась прямой, а взгляд цепким.
– Двадцать три, – ответил он хриплым, сорванным голосом. – Но многие не бойцы. Бабы, дети, старики. Трое вообще при смерти, не встанут.
– Бойцы есть?
– Человек десять.
Он оглядел Лену оценивающе, с ног до головы, и в его глазах мелькнуло удивление — видимо, не ожидал увидеть спасительницу в хрупкой девушке.