Павел единственный знал об этом. Он и Татьяна - были друзьями по несчастью: их объединяла сестринская, со стороны Татьяны, любовь к Лизе; и тайная, чувственная любовь со стороны Павла. И у каждого была как своя, особая, причина не рассказывать об этом Лизе, так и общая: они не хотели лишний раз напоминать ей о том, что помнят своих родственников и любимых, а она нет.
***
Они шли молча, наблюдая за падающими снежинками. Перед калиткой своего дома Павел остановился и нерешительно, слегка сжал плечи девушки.
- В чём дело? – спросила Лиза, заглядывая за спину Павла. Маленький домик гостеприимно улыбался ей расчищенными дорожками и крыльцом.
- Долго ждал, - прошептал Павел и засмотрелся на её ресницы. На тонких лапках повисло несколько снежинок. – Они не тают от тепла твоей кожи. Неужели ты такая холодная?
- Я не холодная, - тихо и с дрожью в голосе ответила девушка, - просто замёрзла.
- Мг, - он усмехнулся и нежно прикоснулся губами к её векам - снежинки растаяли. – Добро пожаловать!
Мужчина пропустил Лизу вперёд, закрывая калитку, как последний вариант побега возлюбленной. Он всё ещё не верил этому вечеру. Не верил, что Лиза не испугается, не передумает и не уйдёт.
Лиза вошла в тёмный коридор, инстинктивно прошла в комнату, освещённую только лунным светом.
- Мы с Таней уже были у тебя дома, помнишь?
- Помню, - Павел чиркнул спичкой и зажёг толстую свечу на столе, - ты тогда с лежанки слазить не хотела. Зарылась в одеяло, даже не вылезла нам помочь приготовить.
- Да, вот такая я царевна. И это самый лучший для тебя комплемент: ты умело и быстро построил её.
Мужчина победно улыбнулся и похлопал по шестоку печи. Он зажёг остальные свечи, стоявшие на металлических подставках по периметру комнаты. Мягкий, теплый свет разлился, согревая душу Лизы. Свечи – замена электричеству, но в комнате Павла они были чем-то большим, чем просто альтернативным источником света.
- Можно пока горшочки будут готовиться, я опять залезу наверх?
Павел подошёл к ней:
- Только, если поможешь мне приготовить их, – он слегка щёлкнул пальцем по красному от мороза носу девушки. До чего же милый и родной носик.
Лиза с отрадной готовностью сняла пальто и шарф:
- С чего начнём?
- С курицы! Накидывай на себя, - Павел бросил ей старую куртку, - пойдем в курятник.
Девушка проскользнула за ним к чёрному выходу, вдыхая аромат сушенных специй. Обтрёпанные букеты базилика, фенхеля, лаванды и розмарина висели вдоль стены и заставляли останавливаться и вдыхать тягучие ароматы.
Лиза вытащила веточку лаванды:
- Надо же, какой хозяйственный.
Сморщенные и немного выцветшие цветочки лаванды ещё хранили в себе аромат солнечных летних дней. В памяти так и прокручивались картины лавандовых полей. Лиза провела веточкой по губам, вернулась в комнату и спрятала сухой кусочек лета во внутренний карман своего пальто. Павел, без сомнения, отдал бы ей все букетики вместо живых роз. Но зачем? Это всё - их специи и горячие ароматные напитки. Одной веточки для лёгкой медитации за очередной книгой - хватит.
Она живо застегнула старую мужскую куртку и направилась к выходу, попутно заправляя волосы под воротник. Вроде как свидание, а потому не хотелось, чтобы длинные волосы отдавали куриным помётом.
Лиза не была брезгливой. В приюте с детьми и стариками разные запахи могут витать, но раз остаёшься наедине с мужчиной – хочется быть привлекательной во всех отношениях. Она даже бальзам для губ позаимствовала у подруги. Да, Лиза не думала об интиме, даже более того, была уверена, что ничего такого в первый их совместный вечер не будет, но выглядеть по-особенному хотелось. А на фоне впалых щёк и небольших кругов под глазами от недосыпа, её волосы были достоянием. Длинные, почти до пояса, густые и слегка вьющиеся светлые пряди – за них всегда цеплялся взгляд Павла.
Лиза вышла во двор. Полная луна осветила всё вокруг, распространяя свой особый аромат тайны. Девушка тут же вспомнила о неизвестном парне. Он что-то знает. Но что? Хотелось бы это выяснить.
Опять любопытство толкает к безрассудству. Встречаться с неизвестным мужчиной, ночью, на набережной - это верх легкомыслия.