- Ты чего там стоишь на холоде?
Лиза вздрогнула и, отогнав от себя ненужные желания, последовала на голос Павла по протоптанной узкой дорожке, к сараю.
- А-аа! Какие милые!
- Тихо-тихо, не вопи так, напугаешь несушек. Вот подержи её, а я яйца соберу.
Как только он вручил ей курицу, радостные визги сменились на нежные поцелуи и ласки.
- Что ты делаешь? – воскликнул Павел, забирая курицу. - Нельзя ласкать животных перед убоем! Они не должны чувствовать привязанность к этому миру, ты должна быть хладнокровной. Повара милуй-целуй, а не курицу!
Лиза покраснела, сдерживая смешок. Что за глупая информация с ласками и привязанностью с этим миром влетела ей сейчас в уши? А начальник-то её всё-таки забавный мужчина. Порой зануда, но очень даже милый и забавный.
- Так, - Павел сложил яйца в лукошко и протянул ей, - держи! Отнеси в дом. Я сам займусь курицей.
- Хорошо, - кивнула она и, как ребёнок, которого отругали, а в утешение поручили самое ответственное задание на свете, гордо зашагала по дорожке.
- В кладовке возьми штук восемь картофелин и пару морковин, почисти. Ножи и посуда на прежнем месте! – крикнул Павел вслед.
- Будет сделано, шеф!
Он рассмеялся, провожая своего су-шефа ласковым взглядом: «Ребёнок ребёнком».
Лиза достала сморщенные и отсыревшие овощи из ящика, вымыла и стала чистить картошку.
- Даа, - протянула Лиза, - совсем корявая. Но спасибо и на том. Хоть что-то из свежих овощей сохранилось.
Она вырезала гниль, ещё раз промыла овощи и с досадой уставилась на кладовку:
- Что же будет дальше?
В кухню со связкой дров вошёл Павел.
- Я разделал курицу. Скоро будем готовить… Чего застыла?
- Тебе надо либо высушить, либо заморозить овощи. Гниль пошла.
- Спасём, - ответил он бодро. Сегодня его ничего не могло огорчить: он был счастлив, что с ним Лиза. Счастлив, что они вместе готовят ужин, что у них впереди целый вечер и ночь, чтобы сблизиться друг с другом.
Лиза прошлась по комнате, разглядывая аккуратно расставленные вещи. Собственно, комната представляла собой сдвоенное помещение: кухня и спальня в одном, и разделял их круглый стол на шесть человек. Он стоял по середине, окруженный грубо выточенными стульями. Видно рассчитаны были не столько на красоту, сколько на удобство и прочность.
Коридор из кухни вел в предбанник, оттуда во двор к сарайчику. Павел сам его построил и утеплил, чтобы разводить кур. После катастрофы он продумал многое. Он не знал, как долго будет буйствовать зима, но не прогадал, обустраивая дом и курятник. Небольшая печка отлично справлялась со своими обязанностями: протапливала маленькую комнату и заменяла газовую плиту.
Кровать, аккуратно застеленная синим махровым пледом, стояла по правую сторону от печи. Между ними располагался комод в четыре этажа, а над ним полочка с книгами и разного размера шкатулками. Особенно ей приглянулась маленькая деревянная шкатулочка с замысловатыми узорами и искусно выточенным венком из вьюнка и незабудок по краю крышечки.
- Нравится?
- Очень, - тихо ответила Лиза. - Можно открыть?
Павел слегка замялся. Он стал забрасывать поленья в топку, судорожно разжигать огонь.
- Можно, - выдохнул он наконец.
Лиза осторожно, словно боясь, что тонкие деревянные листочки могут надломиться, приподняла крышку шкатулки. Внутри лежал мягкий бархатный свёрток. Павел подошёл и положил ладони ей на плечи, опустив голову на них.
- Эту шкатулку, я специально заказал у одного старика в нашем приюте. Так же, как тебя, я перенёс его через скалы в город. Он спросил, чтобы я хотел в благодарность? Познакомившись поближе и узнав, что он резчик по дереву, я заказал у него шкатулку. Особую шкатулку - для обручальных колец.
Лиза развернула бархатный свёрток. На бордовом лоскутке ткани лежало два обручальных кольца.
- Это кольца моих родителей. Кольцо с гравировкой – моей матери, для особой девушки…для моей судьбы.
- Conubia sunt fatalia, - прочла Лиза. – Что это означает?
- Браки предопределены судьбой.
Его слова, срывавшиеся с губ с такой мягкостью, щекотали ей шею, как пушинка.