В последнее время ей снился один и тот же сон, и в эту ночь её опять колыхали волны. Пели свою таинственную песню. В ней была жизнь, каждый всплеск звучал органично, дополнял последующий, сливался в общую колыбельную. Потом море замёрзло, и Лиза пробудилась ото сна.
Не веря своим глазам, она подбежала к окну: на улице гуляла такая метель, что массивные деревья еле просматривались. Незнакомец оказался прав – её никто не потревожит сегодня.
Лиза вспомнила, что со вчерашнего дня во рту не побывало ни крошки, и организм накопил сил только за счёт крепкого сна. Она открыла буфет с консервированными продуктами. На общую кухню идти не хотелось, хотя там находился баллон с газом и можно было сварить чего-то более существенного и тёплого; но она боялась столкнуться с Таней. Лиза повисла в раздумьях на створках: ей было очень стыдно за своё поведение. Слишком уж грубо она обошлась и с ней, и с Павлом.
- Он сильно переживает.
Девушка тяжело вздохнула, проклиная себя и свою импульсивность. Так она простояла долго, прокручивая в голове ссору и понимая, что можно было обойтись без рукоприкладства и колкостей. Чувство голода опять не напомнило Лизе о консервах. Она достала банку с консервированной фасолью, отрезала кусок хлеба и усевшись поудобнее на подоконник, стала лакомиться и наблюдать за карнавалом снежинок.
***Из Дневника Лизы***
Почему человеку так сложно поверить в то, чего не видно или не слышно? В то, что неосязаемо?
Таня влезла в моё личное пространство, скрыв письмо, которое предназначалось мне. Будь оно у меня, я бы сразу показала его Паше. Он бы поверил, а так посчитал, что мне всё показалось, что мужчина у скалы - плод моего воображения.
Да, мне бывает очень плохо! Я устала от определённых вещей, но не до такой степени, чтобы не суметь отличить реальность от видений.
Я сильно обидела Пашу и грубо обошлась с Таней. Как бы бестактно она не повела себя по отношению к моей жизни, я не должна была замахиваться на неё. Совесть грызёт. Мне больно от того, что я отогнала от себя близких мне людей. Любимых людей.
Но я больше ни с кем и никогда не буду делится своими взглядами и чувствами. Хочу на набережную моря. Хочу подальше отсюда. Подальше, насколько это возможно.
******
Лиза прибрала свою комнату, и ей опять захотела есть. Одной банки фасоли оказалось мало.
- Определённо нужно съесть чего-нибудь более существенного, - выдохнула Лиза, отправляя свой дневник и другие книги на полку.
Достав коробку с мясными консервами, она выбрала рагу с телятиной.
Пару ложек - и ей стало муторно. Лиза склонилась над раковиной и её вырвало. Когда желудок опустошился, позывы ещё долго не прекращались. Мозг не хотел воспринимать даже запах консервированного мяса, тело дрожью показывало отторжение к этому продукту. Лиза закрыла нос и, стараясь дышать ртом, спрятала консервы в стеклянную банку и закрыла крышкой. Организм опять подал сигнал голода: в животе заурчало, голова закружилась, потемнело в глазах. Она нащупала лежавшую рядом открывалку, достала из коробки еще одну банку телятины и начала открывать.
- Наверное, та испортилась, а я с голоду зарубила банку. Где ж тут печень выде…
Аромат пряной телятины точно стрела врезался в мозг, заставив тело склониться над раковиной.
- Что происходит? - задыхаясь от боли в животе, процедила Лиза.
Она составила все консервы в ряд и открыла. Хлынул резкий запах пряного мяса и рыбы. Она по очереди начала пробовать, беря по чуть-чуть с каждой банки и выжидая реакцию. Выворачивало сразу, словно организм сопротивлялся чему-то.
- Чего же ты хочешь?!
Желудок снова заурчал. Осталось две банки: горбуша в собственном соку и свинина. Девушка дрожащей рукой отковыряла кусочек рыбы и поднесла ко рту.
Манящий аромат раздразнил вкусовые рецепторы, и потекли слюнки. Кусочек за кусочком. Организм принял это удивительно вкусное яство. Осталась свинина. Лиза поднесла банку к носу и осторожно вдохнула. Ничего, все хорошо, видимо, и это организму пришлось по душе.
- В чем же разница?
Она развернула все баночки составом на себя и поняла: организм бурно реагировал на искусственно синтезированные консерванты. В рыбе и свинине их не оказалось, в них была только соль.