Павел нахмурился:
- Я не понимаю, - начал он с недоверием, - Татьяна рассказала мне, что было в записке. Он звал тебя на набережную, вопреки всей безопасности, а также сказал, что Таня является твоей помехой. Помехой к чему?
Лиза судорожно сглотнула, додумывая на ходу:
- Недалеко от набережной, есть заброшенный дом, там он живёт. Поселился там, чтобы его не определили на какую-нибудь работу, и он мог свободно заниматься поиском сестры. А Таня, - девушка улыбнулась, - ты же знаешь какая она. Мужчина понаблюдал за нами и понял, что будет легче, если лишних хвостов и ушей не будет. Понимаешь? К тому же он всё-таки немного не в себе, должно быть, из-за потери.
- Так, - напрягся Павел, - и что он планирует делать дальше?
- А-аа, - протянула Лиза, пожав плечами, - я не знаю. Он просто всё еще надеется найти свою сестру. Он безобиден. Я так думаю.
- Ладно. К этому вопросу ещё вернёмся. Если он снова к тебе придёт, уговори его встретится со мной – я подумаю, чем ему можно помочь. И сказать честно, я в шоке от новости. Не думал, что кто-то так долго может жить и скрываться в лесу.
- Хорошо, - облегчённо выдохнула Лиза. Кажется, это он проглотил за правду. – Я постараюсь уговорить его.
- А что ты намерена делать?
- В ближайшее время - ничего. Таня напишет мне справку, и я отдохну несколько дней, как ты и хотел.
- Хорошая мысль, - кивнул Павел и потерев лоб спросил: - я могу тебя навестить сегодня или завтра?
- Завтра, - поспешно ответила Лиза. – Давай завтра! Вечером, после работы ты придёшь… и-ии мы пообщаемся.
- Договорились. - он обнял её и медленно прошептал: - до встречи.
Лиза немного сконфузилась: ложь не дала расслабиться и искренне улыбнуться.
- До встречи, - проговорила она на автомате и осталась смотреть ему в след, тихо проклиная себя за ложь, которую Павел не заслужил. А по-другому как? Ей необходимо встретиться с незнакомцем. Накопилось очень много вопросов касательно его самого и набережной. И море… море звало.
Замотав шарфик поплотней, Лиза пошла по своим следам, к тому месту, где недавно столкнулась с незнакомцем.
Перистые облака прошли стороной, и солнце опять засветило ярко, выбеливая искрящийся снег. Глаза девушки заслезились. Она остановилась передохнуть: слабость из-за недоедания подкашивала ноги. Потом сняла перчатки и вытерла слёзы. Сквозь влажную дымку глаз просматривались расплывчатые кроны деревьев. Лиза достала платок и, протерев глаза, посмотрела ещё раз на деревья.
В глазах покалывало, словно множество тонких иголочек пронизывали радужку. Лиза приложила холодные пальцы к векам, а когда боль стала стихать, медленно, слегка прижимая подушечками пальцев к коже, подвела их к виску. Боль стихла.
Лиза приоткрыла глаза и не сразу поняла, что видит. Она помотала головой, словно что-то отрицая и медленно проговорила в слух:
- Это невозможно.
Подобное Лиза видела в учебниках, на фотографиях, под микроскопом. Но, чтобы невооружённым глазом!
Они лежали на тонкой иголочке еловой лапки и поблескивали, демонстрируя своё совершенство: затейливые выросты и пересечения. Лиза зацепила один кристаллик ногтем, но неаккуратно, отчего его края соприкоснулись с кожей, и он растаял. Девушка с интересом подцепила ещё один кристаллик и стала внимательно разглядывать.
Это был истинный вид снежинки2 – идеально симметричная кристаллическая структура, прозрачная с небольшим розовым отливом из-за ногтевой пластинки, на которой её рассматривали. На сосновых иголках они были чуть зеленоватыми. Лиза знала, что ни одна из снежинок не похожа на другую. Этот факт известен из учебников всем. Но то, насколько они отличаются и насколько они могут быть красивы и затейливы в своём роде, - она даже не представляла. До этого момента.
Многочисленные. Идеальные. Неповторимые. Хрупкие и сияющие, как звёзды. Они были неописуемо прекрасны.
- Восхитительны, неправда ли? – раздался за спиной уже знакомый ей голос.
Лиза обернулась. Зрение скакало: то возвращалось в нормальное, характерное для человеческой физиологии, то углублялось в величины, присущие электронному микроскопу. Ей стало дурно: голова кружилась, глаза испытывали давление.