- Что со мной происходит? – покачнулась девушка, нащупывая за собой ствол дерева для опоры.
- Ты начинаешь видеть мир на микроуровне. Правда, плохо и неумело.
Парень подошёл к ней и, придерживая за талию, повёл в сторону набережной. Лиза не понимала, как такое возможно, поэтому сумбурно перетряхивала все свои уголочки памяти, где могла храниться подобная информация. Что могло повлиять на изменение восприятия?
- Молекулы ты пока не увидишь, а вот волокна древесины, как передвигается по сосудам жидкость или клетки растительной ткани – сможешь. Пока ты не научилась самостоятельно контролировать переход из одного диапазона восприятия в другой, будет кружиться голова. Поэтому учиться надо быстро, если хочешь избежать дискомфорта.
Лиза остановилась:
- Скажи, кто ты?
Мужчина посмотрел рассерженной девушке в глаза и с загадочной улыбкой проговорил:
- Эстер. Меня зовут Эстер, – он закинул её руку к себе на шею и двинулся вперёд.
[1] Кипарисовая аллея или аллея Аполлонов – главная аллея парковой зоны Симеиза (обустроенная в 1930-х годах). Стала главным пешеходным проспектом поселка. Кипарисы создают здесь сплошной зеленый коридор, по центру которого размещены копии античных статуй. Вправо и влево от нее расположен парк, который, соответственно, ограничен морем и шоссе.
[2] На самом деле звездочки редко бывают совершенно симметричными и возникают в снежном облаке лишь при весьма узком диапазоне температур - от минус 14 до минус 17 градусов Цельсия - и влажности выше 20 процентов. Кстати, если продержать такую звездочку несколько лет в холодильнике, она лишится своих лучей и превратится в шестигранник - более устойчивую форму.
Подробнее см.:https://www.nkj.ru/archive/articles/2948/ (Наука и жизнь, СНЕЖИНКИ ПОД ЭЛЕКТРОННЫМ МИКРОСКОПОМ)
Глава 5. Зеркало Земли
Они вышли к подножью Панеи и остановились. Солнце, как и полная луна в тот вечер, осветило своими лучами заснеженный берег. Этот драгоценный ковёр, усыпанный золотой и серебряной пыльцой, расстилался далеко-далеко, сливаясь с лазурным горизонтом.
У Лизы опять зарябило в глазах. Зрение стало скакать, появилась резь. Сильно зажмурившись, она замерла, не зная, что делать.
- Расслабься, - сухо произнёс Эстер. – Представь весь пейзаж таким, каким он был раньше, какой он есть без детализации, не углубляйся в подробности.
Девушка послушалась. Она расслабилась и представила картинку набережной. Медленно и осторожно она подняла веки и посмотрела на застывшие волны у скалы. Зрение нормализовалось.
- Когда опять будут такие скачки, просто давай отдых глазам и представляй естественный образ вещей. А когда захочется полюбоваться более мелкими деталями, представь их в мельчайших подробностях. Со временем у тебя будет получаться это очень быстро: сможешь переходить из одного диапазона в другой без боли.
Он коснулся её подбородка и, пристально посмотрев в глаза, добавил:
- Радужка твоего глаза меняется.
- Как меняется? – прохрипела Лиза, сжавшись от его прикосновения. Ей очень хотелось пить - во рту пересохло.
- В твоих карих глазах появляются белые пятна, когда эти вкрапления улягутся по всему кругу радужки, сможешь управлять переходами из одного диапазона видимости в другой моментально. Они что-то вроде ещё одной добавочной, собирательной линзы. Линзы, особая структура которой помогает дробить послойно картинку и отправлять на следующие уровни анализаторной системы. Приведу пример, смотри мне в глаза.
Лиза стала всматриваться в тёмно-карие глаза мужчины, и через пару секунд на его радужке, вокруг зрачка, появились белые вкрапления. Девушка ахнула.
- Всё в порядке, - мягко сказал он. – Теперь я вижу, как сильно и быстро бьётся твоё сердце, как твои лёгкие наполняются воздухом…
- Кто ты? – дрожащим голосом перебила его Лиза.
- Я расскажу о себе позже, сейчас ты всё равно не поймёшь. Давай поднимемся на Диву, хочу кое-что показать тебе.
Хотя по пологому северному склону Дивы на смотровую площадку вела лестница[1], Лиза не решалась ступать на неё. Ей достаточно было небольшого уступа, выходящего от Панеи. На него можно было безопасно взобраться по скальным валунам, в то время как лестница, проложенная на скале Диве, наводила на Лизу панику. На ступенях лежали огромные шапки снега, что мешало определить чёткий переход. Нужно было преодолеть двести шестьдесят таких ступенек, прежде чем добраться до площадки, которая располагается на высоте сорока пяти метров. Перила покрывал тонкий слой наледи. А самое главное – это расстояние между Панеей и Дивой. Оно было небольшим, но наводило на Лизу тревогу и смятение: их разделяли занесённые снегом валуны, каменные глыбы и застывшие волны. Именно они являлись самой большой преградой для Лизы. У неё хватало смелости шагать по камням, подходить к краю берега, находиться на краю уступа, но не ступать на лёд.