- В дневное время – животных и другие места. Ночью – нашу галактику. Тучи рассеиваются, поэтому к вечеру небо будет усыпано звёздами и на льду, как в зеркале отразятся планеты. Однако, твой организм дошёл до своего предела: придётся уложить тебя спать до вечера. Нужно восстановить силы.
Лиза кивнула, а потом резко отклонилась от яблони:
- А я есть хочу. Только можно чего-нибудь посущественнее яблок?
Усмехнувшись, Эстер покачал головой:
- Что за беспокойный ребёнок? Пока будешь спать, я выловлю ещё пару рыбин.
- Ммм! – громко простонала Лиза, оборвав его.
- Что ещё?
- Павел, он должен сегодня прийти ко мне… а там дневник… И, если он прочтёт, он будет искать меня, найдёт домик и…
- Лиза, поверь, он не будет этого делать. Даже, если прочтёт дневник, то пару дней будет переваривать информацию, а если не прочтёт и не застанет тебя в общежитии – взбешённый пойдёт домой. Я уверен: ему надоело бегать за тобой.
Ветер взвыл и старые сосны простонали вдогонку его вою. К Лизе стало подступать чувство одиночества. Она с упрёком обратилась к Эстеру:
- А ты хорошо изучил наши с ним взаимоотношения! Знаешь всё и про меня, и про Павла, – она оценивающим взглядом смерила Эстера, – а вот о тебе я ничего не знаю.
- У тебя будет вечность, чтобы меня изучить.
[1] Фитогормоны — органические вещества, вырабатываемые растениями и имеющие регуляторные функции. Действуют в очень низких концентрациях, вызывают различные физиологические и морфологические изменения в чувствительных к их действию частях растений.
[2] Ингибиторы - общее название веществ, подавляющих или задерживающих течение физиологических и физико-химических (ферментативных) процессов.
[3] Гиббереллины — группа фитогормонов, которые выполняют в растениях разнообразные функции, связанные с контролем прорастания семян, зацветания и т. д.
Глава 9. Погружение
В вечерних сумерках заиграли звезды. Эстер смотрел на фиолетовый купол и думал о своём небольшом приключении. Ему будет чем поделиться с другими кластерами. Он полюбил людей. Этих глупых, как он думал, созданий, которые не умеют ценить то, что им дано. Он полюбил их, потому что полюбил Лизу.
Теперь ему не хотелось лишать её возможности наслаждаться жизнью на Земле, как человека. Но он жаждал показать ей и свой Мир. Разбавить его тем буйством красок и чувств, которые скрывала в душе Лиза. Она оказалась способной ученицей, с чистой, ранимой душой, довольно мудрая не по годам, слишком скромная, чтобы делиться своими мыслями со всеми. Беззащитная, безрассудная в своей смелости и крайне любознательная.
Эстер вернулся в дом. Надо было будить Лизу. Кончиками пальцев он провёл по закрытым векам девушки – глубокий вздох разбил тишину в комнате.
Лиза проснулась бодрой, хотя знала, что это ненадолго: часть сил уйдёт на погружение, а часть останется в клетках тела до его полного насыщения. Она спрыгнула с кровати и натянула сапоги.
- Как непривычно спать в одежде, - сказала она, убирая со свитера белые катышки.
Тепло. Холод. Теперь эти понятия не относились к ней. Одежда была лишь частью тона приличия. Она могла снять с себя всё, зарыться с головой в снег, и не ощущала бы ничего, кроме лёгкого давления и чуток колкости от мелких кристалликов льда. Можно только осознавать, что пламя свечи даёт тепло, а под струёй родниковой воды рождается чувство прохлады.
Лиза могла усилить восприятие к холоду и теплу, контролируя рецепторы тела, но Эстер запретил тратить энергию на подобные игры.
- Осталась рыба. Тебе подогреть? И орехи.
- Спасибо, я не голодна, - пробормотала Лиза в ответ, расчесывая перед зеркалом волосы.
- После погружения они опять завьются, - подметил Эстер, искренне не понимая зачем так себя вычёсывать.
- Тогда я опять их расчешу. Это уже вошло в привычку: проснулась – расчесалась, переоделась – расчесалась. Я люблю расчёсывать волосы, особенно люблю, когда мне их расчёсывают или просто перебирают – это успокаивает.
Эстер подошёл к Лизе. В глазах засело сомнение. Он колебался.
- Позволь мне расчесать твои волосы?
Лиза молча протянула ему расчёску и после первого прикосновения от удовольствия запрокинула голову. Медленно и неумело он проводил расчёской по локонам. Во всех его движениях впервые(!) присутствовала робость.