- Знаешь, - нерешительно начал он, - это тело даёт возможность прочувствовать то, что испытывает человек. Мне понравилось прикасаться к животным и растениям. Но ничего из вышеперечисленного не может сравниться с теми чувствами, что я испытываю, прикасаясь к тебе. – Эстер проследил за реакцией Лизы в зеркале. Лёгкий румянец разлился по щекам девушки. – Однако, - он вновь провёл расчёской, - каково это, когда прикасаются к тебе – я не знаю.
- Разве до тебя не дотрагивались? Те же птицы или животные?
- Это не то! Я кормил с рук птиц, и они касались меня своими крыльями – мне было легко и приятно, тем не менее, - он развернул её лицом к себе, - я хотел бы узнать каково это, когда прикасается кто-то вроде тебя.
- В смысле, человек?
- Не просто человек, а человек, который тебе нравится.
Лиза, смутившись, отвела взгляд. Сердце непослушно забилось быстрее, и кровь ещё сильнее прилила к щекам. Как бы она не пыталась сдержать дыханием бешеный ритм – это не позволяло справится с волнением и трепетом в груди.
- Я постоянно касаюсь тебя…
- Не так. Представь, что я Павел. Как через прикосновения вы показываете, что любите друг друга? Хочу знать, что чувствует он, когда ты дотрагиваешься до него. Теоретически я знаю, но хочу прочувствовать.
- Не получится, - напряжённо выдохнула она.
Эстер отложил расчёску и опять повернул Лизу к себе лицом:
- Если получится, мне будет что вспомнить.
Девушка озадаченно взглянула на него. Он нравился ей, что скрывать. И представлять Павла на его месте было бы лицемерием и неравным замещением. Они были противоположны друг другу, как полюса. И каждый из них заслуживал разных прикосновений. Только сердце человека может определить, как относиться к той или иной личности. И если, Павлу нужны более страстные прикосновения, то Эстеру, несмотря на его мощь и превосходство, подходили лёгкие и чувственные. Потому что всё, что связано с природой очень восприимчиво и крайне чувствительно.
Она вспомнила, как недавно сама перебирала рукавички своих детей, вдыхая их запах, и согласилась. Положительные воспоминания нужны были обоим.
- Хорошо.
Тёплая ладонь легла ему на щёку. Он не шевельнулся, а, казалось, продолжал чего-то ждать. Тогда она погладила его по щеке и кончиками пальцев провела по губам. Он вздрогнул и его губы растянулись в лёгкой улыбке, в глазах появился блеск.
- Что ты почувствовал? - настороженно спросила она.
- Оцепенение, - выдавил Эстер, - и боль. А перед этим – лёгкая, приятная вспышка в груди.♫
Он не понёс Лизу на руках. Уж слишком часто он стал касаться её без особой причины, а это разнилось с его планами. Для обоих дорога казалась окутанной густым туманом.
Лиза знала, почему он почувствовал боль и поняла, насколько ему тяжело в теле человека. Мысли, что он не из человеческого рода поглощали его. Ему много открыто как кластеру и всё-таки возможности его ограничены: молекула не может переживать повторно эмоции, как человек. Только хранить. Кластеры живут сухими воспоминаниями. Воспоминания для них - голый факт, без продолжительных насыщенных эмоций. В этом кроются неограниченные возможности человека – отвечать на чувства эмоциями.
На небе дрожали звёзды, точно так же дрожали слёзы в его глазах. Эстер испытывал боль от любви. Тягучую, томящую, мучительно-сладкую боль.
Они вышли к набережной и направились к лестнице скалы Дивы. Ступеньки были немного припорошены снегом, поэтому в этот раз восхождение получилось быстрее.
Ступая на каждую следующую ступеньку, Лиза полной грудью вдыхала морозный ночной воздух. Поднимаясь всё выше и выше, испытывала возбуждение и удовлетворение от того, что возвышается над морем. Над бескрайним простором, который во сне так сладко манил её. Холод, увенчанный леденящим отблеском звёзд, и застывшее море будоражили её душу и желание. Она практически растворялась в пейзаже. Уже не принадлежала этому Миру. Находилась на грани реальности и иллюзии полёта. Каждой клеточкой своего тела Лиза чутко ощущала величие этого места. Оно заключалось в безмятежности, свободе, лёгкости. Застывшие волны мнимо перетекали друг в друга от отблеска Авроры.