Татьяна проводила их взглядом, обдумывая, что ответить остальным на вопрос, куда пропал директор и Лиза, когда оба нужны здесь.
«А что-нибудь и скажу! Нужно позаботиться о Саломее», - твёрдо решила она, потирая от волнения ладони. Она переживала. Переживала за свою единственную подругу и за Павла. И молилась, чтобы всё, что прочла в дневнике, было не больше, чем набросок для книги.
***
Лиза вышла к морю и остановилась. Яркое солнце раскидало лучи по застывшим, шершавым от снега и соли, волнам. Пейзаж был статичен. Её всегда привлекало необычайное спокойствие и красота этого места. Успокоившись после рабочего дня, она возвращалась домой умиротворённая. Сейчас она пришла сюда за другим, поэтому стук сердца возрастал.
Лиза подошла приблизилась к краю берега, краем глаза заметила мелькающую тень на её родном уступе. Она перешла в дальний спектр видимости и рассмотрела Эстера. Он стоял спиной к ней, но ухватив сильные волны осязания, развернулся.
Их взгляды встретились, и Эстер понял, что задумала Лиза.
- Ты ещё не готова, - сказал он, качая головой.
Лиза прочитала по губам его слова и, нервно улыбнувшись, поспешила к морю.
Внезапный страх охватил Эстера. Он вытянул руку в сторону моря, закрепив сомкнутость льда, чтобы Лиза не смогла самостоятельно растопить его. Стал живо спускаться.
Не оглядываясь, Лиза ступила на лёд и побежала к тому месту, где Эстер впервые погрузил её под воду. Здесь лёд был голым, слегка припорошенным снегом. Она медленно опустилась на колени, и лёгкая усмешка переросла в дикий плач. Она закрыла лицо руками, словно прячась от этого мира.
Эстер остановился у подножия скалы. Он думал, что Лизу покинула мысль о самовольном переходе и решил дать ей выплакаться. В этом рыдании была такая боль, такое отчаяние, которое вонзилось в его сердце кривым клинком по самую рукоятку. Сосуд чувств был переполнен и уже переливался от избытка.
Он решил без промедления погрузить её под воду, адаптировать, и тут же забрать её душу в свой мир.
Но Эстер просчитался и помедлил: слёзы Лизы и тепло от разгорячённого тела растопили немного льда, сделав его тоньше. Пару горячих слезинок, наполненных переживаниями, - этого достаточно, чтобы кластеры прислушались. В свой плач она вложила желание. Желание, чтобы вместе с яблоневым садом вновь зацвели беззаботные улыбки на лицах детей.
- Забери меня, - прошептала она.
В ответ лёд треснул. Тогда Лиза сжала кулаки, как сжимал Эстер, разогревая еду, и в ту же секунду провалилась под лёд.
Эстера передёрнуло. Лиза всё делала неправильно. Он бросился к застывшей глади и оторопел от увиденного. Лёд раскололся вдоль всей набережной и стал таять. Теперь беспокойные волны преграждали путь к телу Лизы.
- Невозможно, - Эстер упал на колени, - она не могла сама перейти на другой жизненный уровень. Только если, другие кластеры не помогли.
В смятении он смотрел на живое море, не решаясь заговорить с другими кластерами и всё-таки рискнул обратиться к самой Лизе:
- Лиза, если ты здесь, поговори со мной!
Отвечали волны, шершавым монотонным звуком.
***
«Сразу было невыразимо страшно. Самостоятельно она включила распад веществ в клетках и высвобождение энергии, но не успела так быстро переключиться и замедлить ритм сердца и частоту дыхания, поэтому некоторое присутствие агонии было ощутимо. Особенно в момент остановки сердца. Острые иголочки прошли насквозь. Через сердце, лёгкие, мозг. Восприимчивость болевых рецепторов Эстер снизил ранее, и только поэтому боль слышалась эхом. Тонкие сети из чего-то плотного, похожего на густую плазму, связали её тело и вытянули душу.
На этом трансформация не закончилась. Душа вырвалась из тела, благодаря тягучим, плотным нитям, сотканным из множеств молекул воды. Каждая из них теперь разделяла душу на мелкие части. Разрывала, соединяясь с частичками прошлого. В этот момент Лиза проживала все события своей жизни заново и одновременно. Она словно находилась в огромной комнате, стены которой были увешаны экранами, по которым транслировались все события её жизни. И неконтролируемые эмоции переполняли её: от любви до ненависти, от наслаждения до боли, от спокойствия до тревоги, от радости до печали.