- Где Лиза? – повторил Павел дрожащим голосом, разглядывая волны. К горлу стал подкатывать комок, ему не хотелось верить в очевидное.
Эстер указал в даль:
- Там. В тридцати метрах от берега.
- Что ты с ней сделал? – недоверчиво продолжал спрашивать Павел.
- Ничего, - тихо произнёс Эстер и добавил: - ничего плохого.
Павел опять подошёл вплотную, не боясь шальных волн, подмывающих берег. Он серьёзно глянул в глаза Эстера и ещё раз чётко задал свой вопрос - ответа не последовало. Эстер дал понять, что сказал ему всё.
- Ты убил её?
- Она жива, - резка ответил Эстер, - просто перешла на другой жизненный уровень.
Павел более не мог себя контролировать и со всей силы толкнул Эстера:
- Что ты мне впариваешь?!
Эстер устоял на ногах, повернулся спиной к неприятелю и побрёл вдоль берега.
- То, что мы отрицаем, происходит в жизни в первую очередь! – кинул он через плечо.
Павел поразился такой мёртвой невозмутимости. Должны же быть хоть какие-то эмоции: вспышки гнева, отпор, отчаяние, хоть что-нибудь, чтобы знать, что он чувствует. А он ведёт себя так, словно ничего не произошло.
- Если ты и впрямь этот кластер, - выкрикнул Павел и развёл руками в стороны, - почему не отправился за ней? Почему ты вообще выбрал её? Она моя…
- Кто? – Эстер развернулся и край его губы приподнялся. – Кто она тебе? Хорошая знакомая? Подружка?
- Она моя девушка, - содрогающимся голосом ответил Павел, подходя ближе.
- А она считает себя твоей девушкой? – ехидно спросил Эстер.
- Ты не ответил ни на один мой вопрос.
- Потому что вопросы глупые! Ответы очевидны. Смирись с этим концом!
- Я убью тебя, - процедил Павел, и, размахнувшись, въехал кулаком в щёку Эстера.
Тот покачнулся, но устоял на ногах. Эстер вздёрнул подбородок, показав, что вызов принят, ответил хуком с правой и тут же поддал в живот. Павел свалился и, упёршись локтями в мокрый холодный песок, стал кашлять. Волны размывали берег, касались ног и рук ошарашенного мужчины, разливаясь холодом по телу и притупляя боль.
- Верни мне её, - прохрипел он, выплевывая сгустки крови. – Если всё, что ты говоришь правда, то возможен и обратный переход… пока не поздно.
- Только, если она этого захочет, - тихо ответил Эстер и засмотрелся на волны.
Наконец Павел увидел чувства Эстера.
- Ты тоже её любишь, - Павел поднялся и неспешно добавил, - она тебя…
Эстер смело повернул голову:
- Любит ли? Нет! Она любит детей, ради них совершила этот переход. Во время её обучения я имел неосторожность проявить к ней тёплые чувства. Они переросли в любовь, но можешь не беспокоиться - в молекулярном состоянии чувства превращаются в понятия. Мы просто носители информации. Мы можем прокручивать воспоминания, как бы заново переживая случившееся ранее. Сухо переживая. Однако душа Лизы человеческой природы, поэтому что-то чувствовать она может ярче, в отличие от молекул.
- Она нас слышит?
- Да! Вода нас слышит. У тебя не раскрыта одна тайна, - Эстер стал у него за спиной, - есть возможность сказать и не получить пощёчину.
- Ты откуда знаешь? – растеряно спросил Павел, не сводя глаз с гуляющих волн.
- Я восстанавливал её память. Всё, кроме одной маленькой детали, которая приковала бы её к этому Миру. Она бы не захотела делать тебе больно.
- Но сделала!
Эстер наклонился к его уху и прошептал:
- Так ведь ты ей никто. Никаких уз – никакой ответственности перед кем-то.
- Подлец! - Павел развернулся. - Ты специально не дал ей вспомнить!
- Умерь свой пыл, - холодно произнёс Эстер. – Я не обязан был рассказывать!
Павел отвёл взгляд в сторону, признавая поражение. Он ощущал себя подавленным и опустошённым. Волны стали ласкать ему слух, попытались утешить сердце.
Тяжесть лежала неподъёмным камнем на душе. Он глубоко выдохнул, обведя взглядом набережную. Год назад по ней бегали дети, собирали мелкую гальку, ели черешню и сладкую кукурузу; взрослые загорали, фотографировались, взбирались на Диву и прыгали оттуда в море, по вечерам танцевали в открытых барах набережной. И он танцевал там с ней. Она была в лёгком белом сарафане, в туфельках на небольшом каблучке, чтобы не возвышаться над ним, а спокойно класть голову ему на плечо и позволять вести так, как он хочет. Это был маленький тёплый рай, за один день превратившийся в ледяной остров. У него задрожали губы, и, не выдержав, он крикнул в лицо Эстеру: