- А что бы ты сделал на моём месте?! А? Когда она очнулась, то не помнила меня, не знала кто я такой. Боялась! Знаешь, что пришлось пережить тогда? Когда она не вспомнила меня – я не знал, что делать. Насильно не хотел привязывать её к себе. Да и она никого не подпускала. Ну сказал бы я ей и что? Что изменилось бы? Жить с чужим для тебя человеком под одной крышей ради долга, - Павел утрачено покачал головой, - нет, на такое я не мог её обречь. Я решил дать ей возможность самой вспомнить. Думал, если она любила меня, то эта любовь возродится вновь.
- Так и произошло, - Эстер положил руку на плечо растерянного Павла, - она заново влюбилась в тебя. Скажи ей, что так долго отягощает твою душу.
Эстер вытянул руку и на море образовалась ледяная дорожка.
- Иди, - он кивнул вперёд.
Павел недоверчиво посмотрел на него, потом на дорожку и, решив, что терять всё равно ему нечего, ступил на лёд.
Страх почему-то притупился. Надежда на чудо и мысль о том, что на душе станет легче, приободряли. Он наконец поверил в происходящее. И уже шёл уверенно по ледяной шершавой дорожке.
- Преодолевая препятствие - получаешь его силу, - сказал Эстер шагая следом. – Когда Лиза впервые ступила на лёд – страх покинул её, распахнув дверь перед новыми возможностями.
Павел хотел узнать, как Эстер проводил время с Лизой, и вообще, как долго они были вместе, но уже понял, что ответов от этого парня он не дождётся; их надо искать в дневнике. Павел вновь вспомнил о синей тетрадке. Надо было внимательней читать, да время поджимало.
Они дошли до края дорожки. Тут волны били с новой силой, врезаясь в толстый край льда. Павел нагнулся к воде и его лицо исказилось от ужаса: в метре от поверхности, парило тело Лизы. Десяток ледяных, гибких нитей удерживали его, не давая волнам унести. Синий оттенок кожи говорил о безвозвратном оцепенении. Солнечные лучи просачивались сквозь толщу воды, обрамляя тело серебряными искрами. Лицо было расслаблено, светилось спокойствием и безмятежностью.
- Лизи, - с болью простонал Павел.
- Это всего лишь тело, - холодно вымолвил Эстер. – Душа уже в моём Мире.
От этих слов Павел стиснул кулаки. Он сдержал гнев, но желание утопить Эстера осталось.
- Именно в тело ты и влюбился, - огрызнулся он, не поднимая глаз.
Эстера задели эти слова. Он решил смолчать, не оправдываться и не показывать своих истинных чувств. Из-за разборок времени и так слишком много ушло.
- Часть разговора она услышала. Дело за малым! Скажи почему ты так заботишься о ней.
- Потому… потому что я твой муж. Лиз, слышишь? Я твой муж!
Волны стихли. С берега послышался жалобный вой Люси. Столько шума могло привлечь внимание людей в городе.
Павел встал с колен:
- Что происходит?
- Не знаю, - сухо ответил Эстер, затем снял пальто и прыгнул.
Таким героем должен был быть он – Павел: прыгнуть за ней, не боясь холода, прижав к себе, вытащить на поверхность. Не дать ни малейшего шанса дотронутся кому-то другому до неё, в особенности таинственному типу, с которым она провела последние три дня. Досадно, ну а с другой стороны, что он мог ещё сделать? Он человек, а не бессмертное существо.
Через минуту Эстер вынырнул вместе с телом Лизы. Он бережно придерживал её голову, печально смотрел на синие губы. Он вспоминал тот единственный раз, когда целовал их и испытал буйство эмоций - от боли до нежного трепета.
Подтягивая Лизу, Павел ревностно пожирал глазами Эстера, мысленно проклиная себя и его. Сердце защемило невыносимой болью: чувство утраты – самое болезненное чувство, которое только может испытывать человек. Один раз он уже потерял её. Чудом нашёл! Без сознания, но главное живую и невредимую. Теперь же держал мёртвую.
По словам Эстера, она была жива, но в образе другого существа. От этого можно было сойти с ума: держать на руках мёртвого, самого дорогого тебе человека и попытаться переломить свой разум в осознании того, что он жив где-то там, в другом, никому неизвестном Мире. Холодное тело на твоих руках и живая душа, сомкнутая невидимыми связями с водой.