Интересно.
В любом случае, мне не нравится, как он с ней обращается. Единственная причина, по которой он ее нанял, — налоговые льготы от местного правительственного агентства, которое обеспечивает работой инвалидов. И он все время срывается на ней, говорит, что она паршиво работает, и заставляет ее чувствовать себя виноватой.
— О, нет, дело не в деньгах. У меня болит голова, — вру я, — схожу за аспирином в аптеку.
Спешу к двери. Голова не болит, но я голодна, так что возьму сэндвич.
Очевидно, Клаудио приказал Джейку оставить меня в штате. Должно быть, именно поэтому Клаудио спросил о том, как мне удалось взять отгул. Он явно велел Джейку занять меня с утра и до вечера.
В дверях замечаю темную сгорбившуюся фигуру и ускоряю шаг. Но я недостаточно быстра: кто-то резко бросается на меня и хватает. Это не Клаудио; могу судить об этом от исходящей от человека вони.
У ублюдка даже не хватило смелости сделать это самому.
Кричу во всю глотку. Бью ногой назад, и моя пятка попадает ему в голень, после слышу стон боли, и хватка на моих руках ослабевает. Они послали дилетанта убить меня?
И вдруг я свободна. Меня больше никто не удерживает.
Оборачиваюсь. Там стоит Клаудио, мертвой хваткой сжимая горло мужчины. У мужчины длинная борода в желтых пятнах, безумные глаза, а одежда в засохшей грязи. Он беспомощно машет руками, глаза закатываются, пока Клаудио высасывает из него жизнь. Он не убийца, просто какой-то бездомный псих, беспричинно напавший на меня.
Клаудио протягивает руку, хватает меня за локоть и в следующее мгновение тащит нас с бездомным в переулок. Отпустив меня, Клаудио сворачивает мужчине шею и швыряет его на землю.
Все происходит так быстро, что я даже не успеваю закричать.
Мертвец. У моих ног лежит мертвый мужчина, и я даже не могу увидеть его лица, потому что голова повернута в другую сторону.
— Ты только что... убил человека у меня на глазах, — задыхаюсь я. Отступаю на несколько шагов и отворачиваюсь, чтобы не смотреть на труп.
Клаудио опережает меня, преграждая путь. Мы уже почти в конце переулка.
— Не имеет значения. Жена не может свидетельствовать против мужа.
Что ж, поверните направо, добро пожаловать в город сумасшедших. Ладно, подыграю.
Поднимаю левую руку и шевелю пальцами.
— Мы не можем пожениться. Ты не подарил мне кольцо.
Он сует руку в карман и достает коробочку. Открывает ее. Оценивающе смотрит на мой палец.
— Угадал с размером.
Я разеваю рот. В коробочке кольцо с бриллиантом, целая плеяда блесток, помещенная в чернильно-черный бархат.
— Ты... угадал? Как?
— Измерил твою перчатку, когда был у тебя в квартире на днях.
Ладно, допустим, это совсем не жутко.
— Это тогда ты оставил мне бумажник?
Его улыбка ужасает.
— Ага. И ты даже спасибо не сказала. Придется поработать над твоими манерами.
Делаю шаг назад.
— Будет ли дурной манерой послать тебя к черту?
Он придвигается ко мне.
— За это я тебя выпорю, да так, что ты никогда не забудешь, — он захлопывает коробочку и сует ее в карман. Затем хватает меня за запястье и тащит на улицу, где нас ждет лимузин с открытой задней дверцей. Я слишком потрясена, чтобы протестовать, когда он заталкивает меня в машину и садится рядом.
— Ты только что убил человека, — говорю я, и голос звучит высоко и пронзительно. — Я видела, как человек умер прямо у меня на глазах.
Клаудио захлопывает дверцу, и лимузин вливается в поток машин.
— Ты всегда так повторяешься? Потому что это может раздражать.
Я нахожусь на заднем сиденье автомобиля рядом с человеком, который только что совершил убийство.
Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Воздух со свистом вырывается из моих легких, и я крепко сжимаю сиденье в отчаянной попытке успокоиться.
Клаудио смотрит прямо перед собой, ни о чем не беспокоясь. Он, как обычно, одет на миллион долларов. Серый костюм из шелка-сырца и темно-серый галстук. Его лицо так брутально красиво, что трудно оторвать взгляд. Как такая мрачная жестокость может жить за столь прекрасным фасадом?
Тяжело сглатываю и отползаю от него на другой конец сиденья. Он, кажется, ничего не замечает.
— Куда мы едем?
Он хмурится: — Я только что сказал тебе. Жениться.
Он действительно серьезен.
— Тебе не обязательно делать это, чтобы заставить меня молчать. Я бы не стала звонить в полицию из-за того парня, — слабо протестую я.
Он по-прежнему смотрит прямо перед собой.