Укладываю ее лицом вниз на кровать и надеваю наручники на руки и ноги. Ее глаза расширены от страха, когда она поворачивает голову в сторону, пытаясь вернуть себе хотя бы немного контроля, видя, что я собираюсь с ней сделать.
О, нет, этого не будет. Достаю из ящика комода повязку и паддл (Прим: — инструмент, представляющий собой вытянутую ударную пластину с рукояткой).
— Я должна видеть! — кричит она, дергаясь в своих путах. Я замираю и жду.
— Хорошо, — она смотрит на паддл и застывает от страха, но она скорее позволит мне сделать все, что я захочу, чем останется в одиночестве.
— Твое стоп-слово — Чикаго. Если ты произнесешь его, я прекращу и развяжу тебя.
— И уйдешь к другой? — она повышает голос, произнося это.
— Да, — лгу своей жене.
— Не надо. Я хочу, чтобы ты остался со мной.
Быстро завязываю ей глаза, а затем сажусь на кровать рядом с ней. Нежно глажу по спине, прикосновения легкие, и она издает слабый скулеж удовольствия и слегка извивается.
— Я отшлепаю твою прекрасную задницу. Ты можешь в любой момент попросить меня остановиться. Но если позволишь отхлестать тебя шесть раз, то после возьму твою маленькую тугую киску. В противном случае поимею тебя в задницу. И поверь, это будет больно.
Просовываю руку ей между ног и провожу пальцами по киске. Она такая мокрая, жаждущая меня. Между ног у нее густые кудри, которые возбуждают, но я решаю, что завтра отправлю ее на восковую эпиляцию. Между мной и женой не должно быть преград, она не может прятать эту сладкую маленькую киску.
— Я выдержу, — ее голос дрогнул. Ее страх и храбрость невероятно возбуждают. Она дрожит, и это только сильнее заводит меня.
Поглаживаю ее великолепные ягодицы, слегка царапая кожу ногтями, и она вздрагивает, не зная, чего ожидать.
Беру паддл в другую руку и провожу по ее плоти, покрытой мурашками. Она слегка напрягается от ощущения толстой кожи, и я слышу, как учащается ее дыхание.
Высоко поднимаю паддл и быстро опускаю его, с приятным шлепком ударяя по ягодицам. Она вскрикивает, и я потираю цветущую красную полосу на ее коже. Обычно я не трачу время на перерывы между ударами, но что-то заставляет меня продлить ее страх, усилить предвкушение.
Она лежит лицом вниз, но готов поставить все, чем владею, что ее соски, упирающиеся в кровать, тверды, как алмазы. Уже жалею, что сказал ей всего о шести ударах. Еще и по этой причине оттягиваю время.
— Это первый, — объявляю я, и как раз в этот момент она поднимает голову, чтобы поддеть меня.
— Серьез..., — бам!
Ее ответ заканчивается пронзительным криком, когда паддл соприкасается с задницей. Внутренне ухмыляюсь. Я уже достаточно хорошо ее изучил, знал, что после первого удара Хизер раскроет свой рот. Она начинает вырываться, но путы удерживают ее на месте. Сейчас ей будет не до дерзостей.
На ее заднице расцветают два пылающих пятна, и именно на них я нацеливаюсь, нанося третий удар с еще большей силой. Она пытается подавить вырывающийся из нее вопль и лишь сильнее расстраивается из-за своей неудачи. Я знаю это, потому что она начинает плакать. Черт, я же назвал ей стоп-слово. А она решила не сдаваться.
Так что, воспользовавшись этим, замахиваюсь снова. С приятным звуком шлепаю по левой ягодице, и на этот раз она сдерживает крик.
Хорошая девочка. Я горжусь женой.
Медленно двигаюсь по ее заднице, нанося последние три удара, пока кожа на обеих ягодицах не начинает пылать. Она принимает это как чемпион, и ее вздохи боли смешиваются со стонами возбуждения. Она идеальна для меня. Жаль, что я не идеален для нее. Черт, я вообще ей не подхожу.
Но я эгоистичный ублюдок, так что мне все равно. Сейчас могу сосредоточиться лишь на том, как она заставляет меня чувствовать себя — я как завоеватель, с триумфом взирающий на свой трофей.
И я готов заявить о своей победе.
Избавляюсь от брюк, и мой член вырывается наружу, освобождаясь из своего заточения. Не снимаю рубашку, и ткань прикрывает меня с обеих сторон, когда натягиваю презерватив. Она беспомощная, с завязанными глазами и все еще дрожит, затаив дыхание в предвкушении. Когда вхожу в ее тугую, влажную киску, думаю лишь о том, что все ее мысли и чувства сосредоточены на мне и на том, что я с ней делаю.
— Так чертовски хорошо, — стону одновременно с ее аханьем. Зарываюсь в нее по самые яйца, покрасневшая попка встречает меня, и я, стискивая зубы, выскальзываю из ее киски, только чтобы ворваться снова. Двигаю бедрами и вновь и вновь погружаюсь во влажный жар, и она издает звук, но на этот раз больше похожий на стон.