— Я думала, ты закончил.
— Разве я сказал, что ты можешь встать? — в его голосе слышится раздражение.
— Нет, — угрюмо бормочу я, и он отправляет мне в рот еще кусочек хашбрауна. Послушно жую и сижу совершенно неподвижно. После еще полудюжины порций моя тарелка пустеет, и он откладывает ложку.
— Хорошая девочка, — шепчет он мне на ухо, — теперь можешь встать, — пересаживаюсь на стул рядом с ним и наливаю себе еще одну чашку кофе.
— Вчера я ушла в середине дня и так и не вернулась. Мэри будет волноваться за меня, — размышляю я.
Клаудио просто тупо смотрит на меня, поглощая свой завтрак. Сочувствие — не его конек.
— Полагаю, мне нельзя вернуться на работу? — с надеждой спрашиваю я. Не то чтобы я любила эту работу, но я работаю с двенадцати лет. Ненавижу, когда у меня много свободного времени.
— Жена высокопоставленного мафиози, обслуживающая столики в кафе? — фыркает он. — Да, конечно, как же.
— Я не собираюсь сидеть здесь весь день и бездельничать, — возмущенно отвечаю я.
Он вскакивает и устремляет взгляд на меня.
— Что ты мне только что сказала?
Воздух, кажется, сгущается от ярости, а выражение его лица так ужасает, что я чуть не описалась. Уверена, это последнее, что видят люди, прежде чем он убьет их. Он стоит и смотрит на меня, а я вжимаюсь в спинку стула, сердце гулко стучит в груди.
— Я просто имела в виду... если не буду работать, у меня не будет денег, чтобы заплатить за аренду квартиры отца, — говорю очень тоненьким голоском. — Он должен скоро вернуться домой. Он окажется на улице.
— Ты думаешь, я не в состоянии позаботиться о семье своей жены? — в его голосе все еще слышится угроза, но психоз немного ослаб. — Я только что заплатил за следующие три месяца.
— Ой. Спасибо, — бормочу так тихо, что едва себя слышу. Кажется, я потеряла голос. Боюсь, если превышу определенный уровень децибел, то он снова взорвется, как взрывчатка. — А еще мне бы очень хотелось, чтобы мне было чем заняться в течение дня. Я собиралась вернуться в университет. Я не из тех, кто сидит дома.
— Ты такая, какой хочу тебя видеть я. И прямо сейчас я хочу, чтобы ты была тихой.
Резко втягиваю воздух. Его слова ранят сильнее, чем шлепки.
А он садится обратно и доедает свой завтрак. Разговор окончен, полагаю.
— Я загружу посудомоечную машину, — говорю очень тихо, но он не отвечает, поэтому делаю это молча.
Он отправляется в кабинет, который, как думаю, находится наверху, а я остаюсь в гостиной, читаю и смотрю телевизор в течение следующих нескольких часов. Отправляю Мэри смс, в котором сообщаю, что со мной все в порядке, но до конца недели я буду на больничном. Также пишу отцу, что люблю его и не могу дождаться понедельника. Не могу придумать, как объяснить Мэри всю ситуацию. Или отцу.
Наконец в гостиную заходит Клаудио. Он в костюме и выглядит хмурым.
— Я записал тебя в салон. Это..., — он машет рукой в мою сторону. — Это никуда не годится.
Я уязвлена до глубины души. Ему не нравится, как я выгляжу?
— Серьезно. Почему ты женился на мне?
Скучающее выражение лица. Ровный голос.
— У тебя был такой большой потенциал.
Хмуро смотрю на него и скрещиваю руки на груди.
Он нетерпеливо пожимает плечами.
— Наши женщины — отражение нашего успеха. Отсюда и вполне ожидаемый образ. Прическа, ногти, макияж, одежда. Сегодня ты наденешь красивое платье, сделаешь прическу и маникюр, а раз в неделю тебя будут забирать и отвозить в салон, чтобы ты могла поддерживать свой внешний вид.
— Будут забирать? — в замешательстве спрашиваю я. От ощущения, что я в ловушке, щемит в груди. — Имею в виду, я же большая девочка. И могу найти дорогу сама.
— Нет, — резко отвечает он.
Надеваю каскадное бело-красное шифоновое платье в цветочек и красные туфли-лодочки в тон. На такое платье я когда-то пускала слюни в журналах. По крайней мере, вкус Клаудио безупречен. Я бы наслаждалась новым гардеробом гораздо больше, если бы у меня не болело сердце, не ныла задница, и меня постоянно не охватывала паника.
Когда выхожу из спальни, Кармело стоит в гостиной и болтает с Клаудио.
— У меня есть кое-какие дела, — говорит Клаудио, — Кармело будет твоим водителем. Не доставляй ему хлопот, — он снова говорит этим голосом, предвещающим страшное наказание, если ослушаюсь.
— Что за дела?
Он приподнимает бровь.
— Ты действительно хочешь знать?
Судя по тому, как он это произносит, я уже уверена в ответе. Подозреваю, кто-то умрет от его руки.
— Нет. Ни в малейшей степени.
Меня усаживают на переднее сиденье Range Rover, и Кармело везет меня через весь город. Когда останавливаемся на светофорах, тереблю пальцами дверную ручку. На дороге много машин. Если выскочу и убегу, что он сможет сделать?