Спустя несколько часов он находит меня в своей комнатке, расположенной на втором этаже. Она от пола до потолка заставлена книгами разных жанров; погружаюсь в научно-фантастический роман, чтобы представить, что я за миллион миль отсюда и с кем-то, кто меня любит.
Он стоит там, в дверном проеме. Заполняя пространство своей массивной фигурой. Смотрю на него, обводя взглядом контуры идеального лица, изгиб верхней губы, широкую челюсть, холодный блеск янтарных глаз. Пытаюсь примирить его физическую красоту с уродством натуры. Ищу хоть малейшие признаки привязанности или прощения. Но не нахожу.
— Ты готова лечь со мной в постель? — холодно спрашивает он. — Если нет, я пойду в один из ночных клубов Диего, — знаю, что он имеет в виду. Он займется сексом с одной из мафиозных шлюшек. С кем-то, кто не я.
От одной мысли о том, что он меня бросит, хочется плакать. Я чувствую себя такой одинокой, и лучше быть одинокой с ним, чем без него. Я могу раствориться в ощущениях и забыть о том, какой я ужасный человек, раз все еще хочу Клаудио после всего, что он со мной сделал.
— Останься, — говорю таким тихим голосом, что сама едва слышу его.
Но он не заставляет меня повторять снова. Просто кивает, и я следую за ним в нашу спальню.
Снимаю одежду, словно во сне, и ложусь на кровать, не дожидаясь приказа. Он быстро двигается, заковывая меня в наручники и снова надевая повязку. Ничего не могу с собой поделать: застываю, когда он это делает. Ненавижу это. Я хочу видеть, что он собирается со мной сделать, хочу посмотреть на обнаженное тело мужа.
И вдруг до меня доходит, что я никогда не видела его голым. Максимум в футболке и в боксерах. Помню, что заметила пару бледных шрамов на его мускулистых руках; может, под футболкой и трусами их еще больше? И с чего он взял, что меня это волнует?
Но вот он проводит по мне руками, капает масло на спину, втирает в меня, и все мысли улетучиваются. Как будто единственный способ проявить ко мне хоть малейшую нежность — оказаться в постели, и даже тогда ему нужно приправлять это наказанием.
Невольно стону, пока он растирает мои мышцы, тепло его ладоней оставляет следы чистого удовольствия. Знаю, что скоро за этим последует боль, но пока могу притвориться, что я ему действительно небезразлична.
Слишком скоро его движения замедляются, а вес смещается. Прохладный воздух врывается в комнату, заменяя собой касания его рук.
И тут до меня доносится зловещий звук: что-то колышется взад-вперед, создавая ветерок. Инстинктивно напрягаюсь, страх нарастает и прогоняет томное тепло от его прикосновений.
Гладкий край тонкого предмета скользит по моим ягодицам, и Клаудио усмехается, когда у меня перехватывает дыхание. Он снова проводит им, словно рисуя параллельные линии на моих бедрах. Знаю, что он наслаждается моим страхом, что его молчание только усиливает ужас... и предательскую влажность у меня между ног.
Слышу свист в воздухе, прежде чем по моим ягодицам проносится полоса невыносимой агонии. Через долю секунды я вскрикиваю, когда новая пылающая линия сливается с первой. Даже не успеваю осознать это, как боль снова обрушивается на меня.
И снова, и снова, каждый удар ощущается хуже предыдущего, пока я не превращаюсь в толщи чистых ощущений и израненной плоти. Даже не знаю, где грань между болью и удовольствием, все слилось в один раскаленный добела клубок, сродни блаженству, в связь между мной и Клаудио.
Даже если я одна ее чувствую.
Вдруг осознаю, что удары прекратились, но тут пальцы мужа начинают впиваться в мои бедра. Понимаю, чего он хочет, и смещаю вес, приподнимая задницу.
Я тоже этого хочу.
Мои движения доставляют ему удовольствие, понимаю это по его стону, когда он внезапно, мощно входит в меня. Заполняет так глубоко, и на этот раз стон вырывается из меня, когда он отстраняется, чтобы вновь вонзиться. Я задыхаюсь, когда он вдалбливается в меня снова и снова.
Чувствую, как его тело шлепается о мою измученную плоть, посылая новую волну боли, но мне все равно. Мои бедра двигаются навстречу каждому толчку, каждому дюйму его толстого члена. Его пальцы пробираются к клитору и быстро скользят по моей влаге, рисуя крошечные круги, от которых у меня перехватывает дыхание. Он точно знает, как заставить меня кончить, это не занимает много времени, и я растворяюсь в небытие, а сразу за этим следует его собственное освобождение.
Его пальцы снова сжимают меня, а затем выводят слова на горящей плоти. Клянусь, мне кажется, что он вывел «Я люблю тебя», но, возможно, это лишь последние крупицы надежды, обманывающие мой мозг.
Когда освобождает меня и снимает повязку, он все еще в футболке и боксерах выходит из комнаты, чтобы принять душ в одиночестве.