— Мне нужно идти. Встреча за ланчем, — говорит он. — Я попрошу Кармело отвезти тебя в больницу, и ты можешь увидеться с Мэри, если хочешь.
Мое сердце подпрыгивает от радости. Я переписываюсь с Мэри, и она грустит без меня, я это вижу. Я тоже по ней скучаю.
— С кем у тебя встреча за ланчем?
Его голос звучит отстраненно: — Не беспокойся об этом, — говорит он, и я чувствую, как он снова отдаляется от меня. Если он говорит «не беспокойся», значит, это что-то опасное, иначе зачем бы ему вообще упоминать об этом?
Откидываюсь на подушку, чувствуя себя подавленной. Я не должна была ожидать чего-то большего.
Он смотрит на меня сверху вниз, но его взгляд устремлен сквозь меня.
— Ты жалеешь, что женился на мне? — спрашиваю я, боясь ответа.
— Нет. Ты жалеешь, что я заставил тебя выйти за меня замуж?
— Не знаю, — прикусываю губу. Что бы ни случилось в будущем, Клаудио дал мне то, на что я никогда не надеялась. Я чувствую себя желанной и защищенной. — Я мечтала о замужестве с детства, и это совсем не то, что я себе представляла. Когда была маленькой, у меня была глупая идея, что принц приедет за мной в карете, запряженной лошадьми, и сразит меня наповал. Отвезет в замок, и мы будем жить долго и счастливо. А сейчас... я просто хочу мужа, который бы заботился обо мне. Мужа, который бы доверял мне настолько, чтобы хоть немного впустил в свою жизнь.
Нежный Клаудио, который был несколько минут назад, исчез. Его сменил холодный, отстраненный незнакомец.
— Я не такой человек, Хизер. Я эгоистичный, бессердечный ублюдок. И поэтому, хотя и не могу быть тем, кого ты заслуживаешь, я никогда не отпущу тебя.
И он уходит, не оглядываясь.
Глава 17
После того, как несколько часов назад оставил жену в нашей постели, я отправляюсь в Tovarish и присоединяюсь к Косте и его людям за отличным ланчем в отдельном зале. Макар сидит слева от него, Андрей — справа. Несколько телохранителей стоят у стены, хмуро глядя на меня и напрягая мускулы. Это скорее вопрос статуса, чем необходимость в защите. Сомневаюсь, что Костя кого-то боится. Он крупный мужчина, и в его движениях чувствуется неподдельная угроза. Такой хищник, как я, всегда это заметит. Физически, думаю, он может даже сравниться со мной.
Мы приступаем к еде, обмениваясь скучными любезностями, прежде чем перейти к делу.
— Мой отчим был очень впечатлен твоим подарком, — говорит Костя, вытирая рот салфеткой.
Он не из тех, кто делает комплименты просто так. Чувствую неладное, но киваю в знак признательности.
— Рад быть полезным.
— На выставке было еще несколько картин, которыми отчим хотел бы пополнить свою коллекцию, — продолжает он. — Я дам тебе список. Вы с Макаром заберете их для меня. Я сказал отчиму, что картины будут в России к следующей среде, — какого хрена? Сегодня пятница. — Я предоставлю все необходимые ресурсы. И, разумеется, ты получишь щедрое вознаграждение.
Сказать, что я в ярости, — ничего не сказать. Это просто бред. Диего никогда бы не стал вытворять подобное дерьмо, назначая крайний срок, даже не спросив, возможно ли вообще выполнить такое задание, и уж тем более не поинтересовавшись, сколько времени потребуется на его выполнение. После прошлой кражи охрана музея усилена как никогда. Сейчас самое неподходящее время для ограбления.
— Я обо всем позабочусь и достану картины для тебя, — говорю я, тщательно подбирая слова.
Глаза Кости сужаются, и он выпрямляется. Чувствую, как сам воздух сгущается: тестостерон клубится туманом, смешиваясь с отвратительным облаком одеколона, окутывающим этих мужчин.
— Чувствую, что последует «но».
— Но Тиберио заявил, что вы не будете просить меня ни о чем, что потребует разглашения конфиденциальной информации. Единственный способ заполучить эти картины — работать с определенными людьми, которые могут предоставить мне доступ, и если со мной будет Макар, я буду вынужден раскрыть их личности.
— Ну, а что в этом плохого, — усмехается Макар. — Ты получил свой... как вы, американцы, это называете? Приказ на штурм. Ты будешь работать под моим началом, и тебе это понравится.
Внутри меня клубится грозовая туча ярости. Прежде чем успеваю что-либо ответить, Костя отодвигает стул и с чисто животным рычанием набрасывается на Макара.
— А не охуел ли ты? — как раз вовремя орет Костя, спасая меня, пока я не успел задушить Макара и испортить все для Диего.
Макар понимает, что перегнул палку. Он тяжело сглатывает.
— Простите, сэр, — говорит он. — Я был возмущен его неуважением к вам, но, конечно, не мне об этом говорить, — манипулятивный маленький проныра.