Я никогда не хотел убить кого-то так сильно, как его. Но если сделаю это, то не выберусь отсюда живым. Но даже если каким-то чудом мне удастся провернуть это, у Диего не останется другого выбора, кроме как казнить меня, и тогда я не смогу защитить Хизер. Кто знает, что с ней может случиться? Диего все еще может подарить ее Косте.
— Я не проявляю неуважения, а поступаю практично. Цель — получить картины, да? — говорю Косте, не в силах скрыть злости в голосе. — Я знаю, как это сделать. И могу гарантировать тебе, что единственный способ выполнить задание — работать в одиночку. Кроме того, мне понадобятся двести тысяч долларов авансом, переведенные на счет Диего, для взятки.
Макар выглядит так, словно собирается возразить, но, увидев выражение лица босса, угрюмо опускается обратно на стул.
Костя хмурится: — В какой день будет совершено ограбление? Картины нужны не позднее утра вторника.
— Я получу их поздним вечером в понедельник.
Заберу их ночью в воскресенье, но не сообщаю ему об этом. Чем меньше он знает о моих планах, тем лучше. Здесь явно что-то не так.
— Как только это произойдет, свяжись с Макаром по одноразовому телефону, чтобы назначить встречу и передать ему картины, — он встает. — Сегодня вечером я открываю новый клуб и хотел бы, чтобы вы с женой были там. Я пришлю адрес.
— Моя жена не большой любитель ночных клубов, — говорю я и понимаю, что понятия не имею, правда это или нет. И чувствую укол. Я так многого о ней не знаю.
Знаю, что она красивая, умная и смелая. Знаю, что она преданнее, чем кто-либо в ее жизни заслуживает, включая меня. Знаю, что надежда и оптимизм все еще живы в ее прелестной душе, несмотря на все то дерьмо, которым кормит ее жизнь.
Но я не знаю, что ей нравится, а что нет, о чем она мечтает, не знаю даже того, чем она хочет заниматься по жизни. Уверен, сидеть взаперти в моем доме в компании с кучей книг — вероятно, не то, о чем она грезила.
Доната права. Я чертовски облажался как муж. Я никогда не смогу стать тем, кто нужен Хизер, но могу хотя бы попытаться сделать ее немного счастливее.
— Тебе не обязательно оставаться надолго. Приходи на часок, — говорит Костя. — Там будет много прессы. Вы с женой — великолепная пара, именно такая мне нужна в ночь открытия.
Еще один дерьмовый приказ, от которого я не могу отказаться. Просто киваю и наливаю себе еще водки. Блядь, не могу дождаться, когда эта неделя закончится.
После обеда отвожу жену в салон красоты — не в тот, где работала Мария. Говорю «работала», потому что Мария сейчас в больнице, восстанавливается после встречи с моими кулаками. Этой суке повезло, что она все еще может ходить после того, что натворила, но красивой она уже никогда не будет. Вся пластическая хирургия мира не исправят того, что я с ней сделал. И ей понадобятся зубные протезы. Для такой тщеславной шлюхи, как она, потеря внешности хуже смерти.
Но это ничто по сравнению с наказанием Грегорио. Я провел с ним несколько часов. Он молил о смерти задолго до того, как я ее даровал, и я исполнил его желание только потому, что устал от пронзительных булькающих воплей, издаваемых им.
Хизер смотрит на меня с другого конца комнаты, пока я обзваниваю людей, которые помогут организовать кражу картин. Перед тем как мы приехали сюда, я предупредил ее, чтобы она не пыталась что-либо предпринять. Например, выскользнуть через заднюю дверь. Я жажду свою жену, забочусь о ней, она мне нравится как человек... но я все еще не доверяю ей. Как мне довериться? Она вошла в мою жизнь не по своей воле, и я дал ей достаточно поводов для побега.
Но она умная девушка. Когда-нибудь, как бы осторожен я ни был, она найдет способ. Все, что я могу сделать, — пристально следить за ней и наслаждаться временем, проведенным вместе, потому что настанет день, когда я снова останусь один. Эта мысль нервирует меня, приводит в ярость.
Когда стилист заканчивает, Хизер выглядит так, словной ей самое место на подиуме. Хороша, даже слишком. Ее золотистые волосы высушены и искусно завиты, губы цвета лепестков роз, глаза обрамляют дымчато-голубые тени. Хизер улыбается и смотрит на меня, ожидая одобрения. Думаю о взглядах других мужчин, блуждающих по ее телу. И все, что могу сделать, — нахмуриться.
Она мрачнеет, и я чувствую себя дерьмово. Почему, блядь, я не могу вести себя достойно по отношению к жене? Даже не романтично. Просто достойно.
Дома я выбираю стильное платье, но с несколькими слоями воздушной ткани, чтобы хоть немного скрыть ее фигуру. Я так усердно кормил Хизер, что она уже заметно поднабрала в весе, и все эти пышные изгибы вырисовываются под мягкой тканью, и я схожу с ума, думая, сколько внимания она привлечет.