Она права, но ее слова наполняют меня взрывоопасной яростью.
Я подарил ей прекрасный дом, шкаф, полный дизайнерской одежды, и лучшие оргазмы в ее жизни. Не говоря уже о том, что избавил ее брата от кошмарной смерти. Она не имеет права просить меня о большем — просить почувствовать то, что я никогда не смогу почувствовать.
— Что ты сказала? — мой голос полон ярости, и она вздрагивает, но не отступает.
— Ты слышал меня, Клаудио. То, что ты сделал в том ночном клубе, могло отразиться на Диего, а я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понять, что для тебя это хуже смерти. Я спасла не только твою жизнь, но и честь твоего босса. Я с лихвой покрыла долг моего брата. Отпусти меня.
— Никогда, — мгновенно отвечаю я. — Ты никогда меня не бросишь, и никогда, блядь, не проси меня об этом снова, — сжимаю кулаки и с усилием воли разжимаю их. Я не собираюсь бить ее, я бы никогда этого не сделал. Но я буду держать ее в плену до самой смерти, потому что какая-то сломленная часть меня нуждается в ней.
— Почему? Почему ты не отпустишь меня? — она смотрит на меня с надеждой. Я знаю, чего она хочет. Хочет, чтобы я сказал, что у меня появились к ней чувства. Даже любовь.
Не могу, и это злит меня еще больше. Так наседая на меня, она просто бросает мне в лицо, что я слишком ущербен, чтобы дать ей то, в чем она нуждается.
— Почему ты хочешь уйти? — требую я.
— Ты знаешь.
— Нет, не знаю. Скажи это.
— Ты воспринимаешь меня только как собственность. Но я хочу большего. Хочу настоящего или ничего, — ее голубые глаза становятся цвета штормового моря. Обжигаю ее жаром своей ярости, но она не тает. Она сильная и гордая, и слишком хороша для меня. — Я не хочу провести свою жизнь в ловушке брака по расчету, а ты ясно дал понять, что это все, чем я для тебя являюсь. Удобством.
— Ты хочешь уйти, чтобы трахнуться с кем-то другим? — рычу я.
Она качает головой, слезы текут по ее щекам. Чувствую их жжение, как будто это мои собственные слезы, как будто кислота стекает по моему лицу, но ничего не говорю.
— Как ты можешь даже спрашивать об этом? Разве я когда-нибудь давала тебе повод так думать? Я предпочту остаться в одиночестве, чем буду заперта в ловушке с мужчиной, который меня не любит.
— Ты вышла за меня, чтобы твой брат продолжил дышать. Тебе лучше помнить об этом.
— Если ты снова причинишь боль моему брату или кому-то, кто мне дорог, я сбегу от тебя или умру, пытаясь. Тебе лучше помнить об этом, — выплевывает она.
Мы подъезжаем к дому, и я выбегаю из машины, прежде чем скажу что-то, о чем потом буду жалеть, и направляюсь в спортзал, чтобы выместить свою ярость на боксерской груше.
Я мог бы произнести слова, которые она хочет услышать, но она уловит ложь в моем голосе. Если бы мог сказать кому-то «я люблю тебя», это была бы она. Но она никогда не услышит этих слов.
Когда был в подвале дяди, когда меня день за днем разрывали на части, с утра до ночи заставляли страдать от боли... когда Дитмар насиловал меня так, что я даже сейчас не осмеливаюсь позволить себе вспомнить все... я запер свои чувства где-то глубоко в темноте. Это был единственный способ сохранить рассудок. Не покончить с собой. Я должен был внутренне оцепенеть.
Если открою это место внутри себя, кто знает, что я там найду?
Глава 18
Сегодня воскресенье, и Кармело отвезет меня в больницу. Клаудио будет отсутствовать весь день; разумеется, он не сказал мне, чем занимается.
Желудок переполнен после завтрака, которым Клаудио накормил меня перед уходом, я устала и нервничаю.
Вчера вечером Клаудио впервые не захотел заниматься со мной сексом. Он в ярости из-за того, что я попросила отпустить меня. Он едва ли сказал пару слов, когда кормил меня.
Я сумасшедшая, раз прошу его о большем? Раз хочу большего, чем физическая страсть и шкаф, полный дизайнерской одежды?
Иногда мне так кажется. Он может быть обаятельным и забавным, может заставлять меня чувствовать себя самой желанной женщиной на планете. Но потом замечаю, как он ни с того ни с сего замыкается в себе, внезапно отстраняясь от меня и становясь жестким и злым. В одну минуту Клаудио со мной, а в другую — уже за миллион миль от меня. Если я пытаюсь заговорить с ним, когда Клаудио пребывает в таком настроении, он выбегает из комнаты.
В любом случае это никогда не было настоящим браком. За мной по-прежнему постоянно наблюдают, держат под контролем, угрожая насилием. Клянусь, что вытащу нас с братом из этого, и мы уедем далеко-далеко. Черт, я даже Мэри могу забрать с собой.