Эта мысль значительно поднимает мне настроение до тех пор, пока я не оказываюсь в палате отца. Или, скорее, в месте, которое являлось палатой отца. Его нет, а кровать занята незнакомцем.
Огромная ваза у кровати, которая, казалось, всегда была наполнена свежими цветами, когда я приходила навестить его, тоже исчезла. Новый пациент спит, поэтому я не могу поинтересоваться, как давно он здесь, и знает ли он, что случилось с предыдущим пациентом.
Отец вчера был здесь. Я знаю, потому что звонила ему перед походом в салон красоты. Он был в полном порядке. Сказал, что чувствует себя намного лучше, его голос звучал увереннее, чем когда-либо за последние месяцы. Различные лекарства и процедуры, казалось, помогали.
Так почему же его здесь нет?
Меня охватывает паника. Если бы он умер, они бы сообщили мне, не так ли? Я указана в качестве контактного лица в экстренных случаях.
Кармело в коридоре. Он как дежурный в тюрьме — не отходит от меня ни на шаг.
— Тебе что-нибудь известно об уходе моего отца? — спрашиваю я. Мой голос повышается, и я делаю глубокий вдох. Что-то явно произошло, иначе бы отец позвонил мне и сказал, что выписывается.
— Нет, с чего бы мне знать? — он выглядит озадаченным. — Я всего лишь водитель. Мне нихрена не докладывают.
Пока он говорит, я спешу на сестринский пост, а он следует прямо за мной, как большая, непоколебимая тень.
Медсестра хмурится, глядя на экран компьютера.
— Здравствуйте, я пришла навестить отца, Стюарта Дженкинса. Палата 17.
Она поднимает на меня взгляд, преувеличенно вздыхает, а затем возвращает свое внимание к экрану компьютера.
— Я почти уверена, что он... позвольте мне проверить..., — она, не торопясь, печатает, с выражением раздражения на лице, а я стою и умираю.
— Вы почти уверены, что он что? — требую я. — С ним все в порядке? Я должна знать!
Она перестает печатать, отодвигает стул и бросает на меня раздраженный взгляд.
— Мисс. Мне нужно, чтобы вы успокоились, если хотите, чтобы я получила эту информацию для вас.
Кармело наклоняется вперед. Заметив шрам на его лице, она с любопытством разглядывает его, что злит меня еще больше.
— Скажи ей, где, блядь, ее отец, если хочешь сохранить свои пальцы.
Ее глаза расширяются от испуга.
— Я вызову охрану!
— Обязательно. Но смогут ли они вставить твои зубы обратно?
Глядя на него, она наклоняется вперед и что-то набирает на клавиатуре. Затем кивает: — Он выписался, вопреки рекомендациям врача, пару часов назад.
У меня замирает сердце. Он как-то облажался. Вот почему не позвонил мне.
— Почему? — спрашиваю я.
Она пожимает плечами.
— Я не имею права делиться с вами этой информацией.
— Он подписал документы, согласно которым я могу иметь доступ к его медицинской карте.
— Ну, он отозвал заявление, — резко говорит она. Сердце снова пропускает удар. Есть только одна причина, по которой он мог так поступить. Он был пьян или пытался достать выпивку, и они попросили его уйти.
— Элисон здесь? — Элисон может быть грубой, но, похоже, ей небезразличен мой отец. Может быть, она расскажет что-нибудь, если сочтет это выгодным.
— Ее не будет до среды, — медсестра бросает испуганный взгляд на Кармело. — А теперь, пожалуйста, уходите, или я прикажу вас выпроводить.
Когда мы направляемся к лифту, мои плечи никнут. Брата перевели из отделения интенсивной терапии в обычную палату. Скоро его отправят в реабилитационный центр для прохождения физиотерапии.
— Спасибо, что помог, — говорю я Кармело, когда лифт поднимается на следующий этаж.
— Конечно. Ты же семья. Мы прикрываем друг друга, — отвечает он.
— Я — семья?
— До тех пор, пока не сделаешь что-то, что может навредить Клаудио, — мы выходим из лифта, Кармело останавливается и смотрит на меня серьезным взглядом. — Ты ему подходишь.
Пожимаю плечами.
— Именно я? Имею в виду, подхожу ли я ему больше, чем любая другая женщина, которую он мог бы схватить на улице?
Он хмурится: — Если ты так думаешь, значит, знаешь его не так хорошо, как я думал.
Разочарованно качаю головой. Повернувшись к нему спиной, хватаю мобильник и набираю домашний номер отца. Звонок переходит на голосовую почту, и я вешаю трубку.
Уже собираюсь зайти в палату брата, когда Кармело кладет руку мне на плечо.
— Послушай. Я знаю Клаудио очень давно, еще с тех пор, как мы были подростками. С тобой он ведет себя иначе, чем со всеми, с кем я его видел. Имею в виду, днем и ночью. Я никогда не замечал, чтобы он проводил с женщиной больше часа или двух, а как только заканчивал, он...