— А как же папа? Мне нужно работать. Он не может сам себя содержать.
Устало качаю головой.
— Джеймс, уже осточертело откладывать наши жизни ради него. Он сам сделал это с собой. Клаудио оплатил аренду папиной квартиры на следующие несколько месяцев, но даже если бы он этого не сделал, папа сам заварил эту кашу, вот пусть и расхлебывает, — эти слова вызывают горечь во рту, но их необходимо произнести. — Мне давным-давно следовало дистанцироваться и перестать помогать ему. Но мы потеряли маму, и я не хотела потерять и его, но, по правде говоря, мы уже это сделали. Я заставила тебя чувствовать себя обязанным, будто поддерживать его — это наша работа, и это было неправильно.
— Вау, — он удивленно смотрит на меня. Раньше я была главным защитником отца. Всякий раз, когда Джеймс начинал жаловаться на него, я закрывала ему рот, — как-то грубо.
— Как-то правдиво, — говорю я. Целую его в лоб. Он вздрагивает.
Остаюсь с ним поболтать еще немного, прежде чем уйти. Пока Кармело везет меня домой, снова звоню отцу, и, к моему удивлению, он отвечает.
— Принцесса? Все в порядке? — его голос усталый и хриплый.
— Это ты мне скажи, — с горечью отвечаю я. — Что, черт возьми, происходит? Ты выпил в больнице?
Молчание затягивается на несколько очень долгих секунд. Слышу его затрудненное дыхание.
— А что такого? Сколько я выпил за свою жизнь, что может сделать одна маленькая стопка?
— Папа, — говорю я, — я больше не могу. Черт, просто не могу.
Его голос звучит угрюмо и оборонительно: — Мне, наверное, осталось жить несколько месяцев. Может, недель. Какая разница, пью я или нет?
Я так устала от этого. Очень сильно устала.
— Ну, у тебя двое детей, которые поддерживали тебя на каждом шагу, но если этого недостаточно, чтобы ты позаботился о себе, тогда, во что бы то ни стало, напейся, — ненавидя себя, ненавидя его за то, что он превратил меня в эту жестокую ведьму, бросаю трубку.
Глава 19
Меня вызвали в Tovarish в понедельник к девяти утра. Костя в своем кабинете, сидит за столом, а Макар стоит справа от него.
Когда вхожу, они пристально смотрят на меня. У стены стоят два телохранителя, и их безжизненные глаза сверлят меня. Костя сердито указывает на стул, стоящий напротив стола, но я качаю головой. Его стол и кресло стоят на платформе на несколько сантиметров выше других стульев, чтобы он мог смотреть сверху вниз на того, кто сидит перед ним. Я не в настроении для игр за власть.
— Спасибо, я постою.
Костя поднимается на ноги, сжимая мясистые кулаки. Невольно задумываюсь, скольких людей задушили эти руки.
— Тебе было весело вчера следить за мной? — спрашиваю Макара. — Потому что мы так не договаривались.
У этого ублюдка дерьмово вышло. Он следовал за мной так близко, что чуть не врезался в меня сзади. Я провел его через весь город, прежде чем сбросил с хвоста. Он просто стоит, скрестив руки на груди, ухмыляется и даже не пытается этого отрицать.
— Ты видел новости? — огрызается Костя. — Выставку закрыли раньше времени, а картины перевезли из соображений безопасности. Мой отчим уже в курсе, а я выгляжу дураком из-за тебя.
— Возможно, мы ожидали от него слишком многого, — говорит Макар своему боссу и одаривает меня слащавой улыбкой. У меня руки чешутся от желания вцепиться ему в глотку. Я физически жажду ощутить, как его трахея рвется под моими пальцами. Хизер была права: в Макаре есть что-то такое, что выводит меня из себя.
— Ты можешь назвать мне хоть одну причину, по которой я не должен убить тебя прямо сейчас? — требует Костя.
— Ты поэтому привел с собой подкрепление? — бросаю взгляд на двух его телохранителей.
— Мне не нужно подкрепление! — он поворачивается к двум мужчинам, стоящим у стены. — Убирайтесь, — они спешат повиноваться, злобно глядя на меня. Ха. Уязви гордыню Братвы, и они всегда сделают то, чего ты добиваешься.
— Но, сэр! — протестует Макар, чем навлекает на себя гнев Кости. Макар намекает, что Костя слаб и нуждается в защите.
Костя выплевывает: — Ты тоже. Вон.
— Сэр, я..., — Костя двигается так быстро, что кажется размытым пятном. Он наносит сокрушительный удар Макару в живот, и тот сгибается пополам. Я видел, что Костя сдержался. Если бы он этого не сделал, то повредил бы Макару внутренние органы.
— Не смей оспаривать мои приказы! Убирайся! — рычит Костя. — И закрой за собой эту чертову дверь!