Макар бледный как мел, пошатываясь, выходит из комнаты, схватившись за живот. Он захлопывает дверь, и мы с Костей остаемся наедине. Костя выходит из-за стола и останавливается в нескольких шагах от меня. Он на пару сантиметров выше, что необычно. Я возвышаюсь над большинством мужчин.
— Ты так и не ответил на мой вопрос, — говорит он своим голосом с сильным акцентом.
Смотрю ему в глаза и вижу темную, клубящуюся пустоту. Все равно что стою перед зеркалом. Мне не следует провоцировать его, но что-то безумное внутри меня взывает к насилию, и я не могу остановиться.
— Думаешь, ты способен? — бросаю вызов. — Правда. Способен? Я хочу знать. Здесь только ты и я.
Костя смотрит на меня, и в его взгляде больше нет злости, только банальное любопытство. Он слегка склоняет голову набок, как бы обдумывая, куда нанести первый удар.
На меня нисходит ледяное спокойствие. Дело может принять любой оборот, и я готов ко всему.
— Ты намеренно поставил передо мной практически невыполнимую задачу, — говорю я, — и твой человек следовал за мной весь вчерашний день в нарушение нашего соглашения. Ты вообще контролируешь своих людей? Потому что, судя по тому, что я видел сегодня и вчера, нет.
В глазах Кости вспыхивает огонек, который выдает его.
— А. Вчера Макар не ослушался тебя. Ты приказал ему следовать за мной. После того как дал слово, что мы сделаем все по-моему, — разочарованно качаю головой. — Думал, твое слово стоит большего, — я действительно так думал. Слово босса должно быть на вес золота. Если ему нельзя доверять, то нет смысла вести с ним дела, потому что рано или поздно получишь нож в спину.
Мои слова разжигают костер ярости в его глазах.
Засовываю руку в карман, и он напрягается.
— Расслабься. Я не собираюсь доставать оружие. Если я и буду драться с тобой, то по-мужски. На кулаках, — достаю ключ, протягивая ему. — Ключ от хранилища, где хранятся картины, — и называю адрес.
— Какого хера? — требует он, переводя свирепый взгляд с ключа на меня. — Почему ты не начал с этого?
— Почему ты не сдержал данное мне слово? — смотрю на него. — Это был единственный способ заполучить картины. Я попросил кое-кого уведомить музей, что картины собираются украсть, поэтому музей закрыл выставку и перевез их на хранение в другое место. Пока они находились в транспортном фургоне, мои люди их подменили. Я сделал это, потому что подозревал, что Макар что-то замышляет и найдет способ сорвать ограбление. Но я и не предполагал, что именно ты попытаешься все испортить.
— Зачем мне это? — рычит Костя.
— Потому что тебе скучно. Потому что ты нарываешься на драку и тебе нужен повод, — холодно говорю я. — Ты должен был знать, что, послав его следить за мной, ты рискуешь все сорвать, но все равно сделал это.
Он долго смотрит на меня, и, наконец, гнев исчезает, уступая место смирению. Что-то беспокоит его, что-то задевает за живое. Мне знакомо это чувство.
Он вздыхает: — Макар предложил проследить за тобой, и я дал ему добро, несмотря на наше соглашение. Это на меня не похоже. Я должен был сдержать слово. Больше мне от тебя ничего не нужно. Я переведу Диего деньги за картины и скажу, что ты отлично справился и что твоя работа здесь закончена.
Разворачиваюсь, чтобы уйти, но колеблюсь.
— Что ты знаешь о Макаре? — интересуюсь у Кости.
Он недоверчиво смотрит на меня.
— Почему ты спрашиваешь?
— Потому что у него странная враждебность по отношению ко мне, и я хочу знать причину. Потому что я навел о нем справки и думаю, что его документы фальшивые. Максимум, что удалось найти, — человека, которого московская полиция подозревает в убийстве, по меньшей мере, двух проституток, и он очень похож на Макара, но у них нет ни имени, ни документов на него. Только записи с камер наблюдения, на которых запечатлен человек, ужасно смахивающий на Макара.
Костя напрягся.
— Если его документы поддельные, это моя забота, — говорит он. — Многие из моих людей — да и ваших, если уж на то пошло, — могут быть вынуждены переехать и жить под новой личностью, если дома становится слишком жарко. Могу тебя заверить, что знаю, кто он на самом деле, и это все, что имеет значение.
— Знаю, что Макар на меня зуб точит, — сообщаю Косте, — но не думаю, что он преследует и твои интересы. Просто тебе на заметку.
— Как скажешь. Я провожу тебя, — говорит Костя.
Его люди наблюдают, как мы выходим из кабинета. И заметно расслабляются, увидев Костю. Когда мы подходим к входной двери, он останавливается.
— Я не единственный, кто здесь действует вопреки собственным интересам, — говорит он.