Мои подростковые годы были настолько травмирующими, что я заблокировал большую часть воспоминаний, но теперь они вернулись ко мне.
Макар нервно переводит взгляд на блюдо, а затем умоляюще смотрит на Костю.
— Все в порядке? — спрашивает он.
Костя улыбается: — Это ты скажи мне. Как дела?
Макар заметно сглатывает и ерзает на стуле. Знает, что грядет что-то плохое. Он съеживается, пытаясь стать маленьким и незаметным.
— Нормально... сэр.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — спрашивает Диего со злобным беспокойством. — Что-то ты неважно выглядишь. Даже немножко позеленел.
— Я не знаю, что это значит, — голос Макара ослаб.
— Ладно, хватит болтать. Сегодня я разрешаю тебе быть нашим официантом, — Костя указывает на блюдо.
Макар весь дрожит, когда тянется к ручке и поднимает крышку. А потом кричит, как девчонка. Крышка с грохотом падает на пол. Макар откидывается на спинку стула и задыхается, как рыба, выброшенная на палубу, которой не хватает кислорода.
Потому что перед ним голова Дитмара, моего насильника и мучителя, грубо отпиленная от шеи и лежащая на подложке из кубиков льда. Лицо Дитмара искажено в агонии, язык высунут, глаза выпучены.
Костя улыбается.
— Ты уже видел много расчлененки, Макар. С чего бы тебе кричать? Если только это не был кто-то из твоих знакомых. Кто-то близкий. Например, твой дядя.
— Сэр! — всхлипывает Макар. — Сэр, я был вашим верным солдатом!
Костя укоризненно качает головой.
— Кем ты был, Макар, так это лжецом. А я не люблю лжецов. Ты убил тех женщин в Москве, потому что тебе нужен был повод бежать из страны под другим именем. Ты хотел, чтобы тебя отправили в Чикаго вместе со мной. И у тебя все время был какой-то план. Твой дядя нам все рассказал.
— Но я... почему... как..., — Макар хватает ртом воздух. Он должен наслаждаться каждым вдохом, пока еще может. У него их осталось не так уж много.
— Клаудио заметил, что у тебя с ним какие-то трудности, и я понял, что ты пытаешься спровоцировать неприятности с ним с той самой минуты, как мы впервые встретились. Поэтому я начал выяснять, в чем причина. И когда узнал правду, попросил Дитмара прилететь сюда, — Костя улыбается, обнажая белые зубы. — Похоже, твой дядя питает слабость к маленьким мальчикам. Не может держаться от них подальше. Видимо, в Албании стало слишком напряженно, и он хотел вернуться сюда, но боялся, что где-нибудь в США Клаудио найдет его. Поэтому отправил тебя, чтобы ты попытался найти способ добраться до Клаудио. Чтобы запудрить ему мозги. Узнать его слабые места. Он даже заставил тебя пользоваться тем же одеколоном, которым душился сам, когда издевался над Клаудио. Дал тебе ту же зажигалку, которой жег Клаудио, и ты прикурил от нее сигарету в доме Клаудио.
По лицу Макара текут слезы.
— Мой дядя лжец! Клянусь своей жизнью, мы не разговаривали с ним много лет!
— Он перевел на твой счет сто тысяч долларов еще до того, как ты приехал со мной в Америку, — говорит Костя обманчиво добрым и мягким голосом. И от этого его тона становится чертовски не по себе.
— Я отдам тебе все, что у меня есть, — умоляет Макар. — Мои сестры. Они хотят приехать в Америку. Молодые, красивые, девственницы... они помогут заработать тебе целое состояние.
С интересом наблюдаю за ним. И теперь вижу семейное сходство. Наверное, раньше я просто не замечал этого, но у них одинаковые носы, густые брови.
Конечно, сейчас они не слишком похожи. Я сломал Дитмару нос. Вырвал зубы. А потом начал по-настоящему веселиться. Диего часами сидел и смотрел. Он такой же, как и я: больной ублюдок с большим количеством подавляемой ярости. Нет ничего, что он любил бы больше, чем праведное убийство.
— Я впечатлен, — Костя ерзает на стуле, и лицо Макара озаряется надеждой. — Мне всегда интересно посмотреть, как низко опустится человек. По-моему, ты только что пробил дно, — а потом он просто смотрит на Макара, так же, как тогда смотрел на меня в своем кабинете.
С банальным любопытством. Как будто вспоминает, где находятся все болевые точки, и вычисляет, сколько крови может потерять человек, прежде чем умрет.
Макар испуганно вскрикивает и вскакивает на ноги. Андрей хватает его за плечи и усаживает обратно.
Костя бросается вперед и вонзает нож, пригвоздив руку Макара к столу. Макар визжит, как маленькая девочка.
— Очень красиво, — восхищаюсь я. — Я бы хотел обработать его так же, как дядю.
— Пощадите! — вопит Макар, глядя, как кровь растекается по столу. — Сэр, я сделаю все, что угодно!