«Допустим, мы действительно движемся», — сказал Шикман. «Можете ли вы оценить наши шансы на успех?»
Она покачала головой. «Я стараюсь не делать прогнозов».
«При всем уважении, профессор», — сказал я, — «это улица с двусторонним движением. Он застенчив , и если он почувствует, что вы ему не верите, или что вы не заинтересованы, или что вы ожидаете неудачи, как мы должны его переубедить?»
«Достаточно справедливо», — сказала она. «Я скажу «возможно».
«Лучше, чем невозможно», — сказал Шикман.
Она усмехнулась, достала ручку и блокнот из ящика стола. «Это имена двух человек в клинике, которые, как я считаю, лучше всего подойдут для ведения этого дела. Возможно, им было бы разумнее поговорить с мистером Триплеттом, а не со мной».
Она оторвала страницу и протянула ее Шикману.
«Спасибо», — сказал он.
Она кивнула. Обратно ко мне: «Я тебя помню. С твоих игровых дней».
Шикман поднял брови. Думаю, он никогда не удосужился погуглить меня.
«Мой муж — баскетбольный маньяк», — сказала она. «Он был в толпе в ту ночь, когда ты пострадал».
«Мне жаль, что ему пришлось это увидеть», — сказал я.
«Мне жаль, что так произошло», — сказала она.
«Не будь», — сказал я, вставая. «Я не».
ГЛАВА 43
Когда Мальборо Минг услышал, что я сказал о смерти Николаса Линстада, он ответил: «А, иди ты к черту».
Я сказал ему, что восприму это как комплимент.
В следующий вторник мы собрались в 2338 Le Conte Avenue, четырехэтажном многоквартирном доме, примыкающем к бывшему дуплексу Линстада. К нам присоединился управляющий, долговязый, добродушный албанец. Он провел нас к основанию гигантской секвойи, которая доминировала на заднем дворе здания. Он потрудился вытащить из подвала тридцатишестифутовую раздвижную лестницу — в свою очередь, избавив меня от необходимости арендовать ее вместе с грузовиком для ее перевозки. Он также принес свой ящик с инструментами. Минг принес свой рот и пухлый пакет с пирожными.
Мы прислонили лестницу к дереву, и менеджер поднял ее на высоту тридцати футов. Я замер, один кроссовок на самой нижней перекладине. Верхняя часть казалась смехотворно далекой.
«Ну что, приятель?» — спросил суперинтендант.
«Вы должны заставить его подписать отказ», — сказал Мин.
Я начал работать до того, как супервайзер увидел мудрость в этом совете.
Кора калифорнийского секвойи толстая, губчатая, волосатая и бороздчатая, на ощупь больше похожа на мех, чем на растительную материю. Целые экосистемы занимают ее трещины; ее масса создает микроклимат. Через несколько коротких футов я вошел в неизвестное измерение, скрытое на виду, прямо за кончиком моего носа.
Суетливые насекомые. Колючие листья щекочут мое лицо и шею.
Пройдя примерно две трети пути, я развернулся. Я стоял немного ниже внешней площадки второго этажа дуплекса.
Я взглянул вниз.
Суперинтендант, закреплявший основание лестницы, показал мне большой палец вверх.
«Не падай, глупый», — крикнул Мин.
Зона моего поиска представляла собой полосу коры высотой от шести до восьми футов, часть дерева на одной линии с местом посадки. Начиная снизу, я двигался слева направо,
осматривая по одному квадратному футу за раз, используя свой фонарик для исследования углублений, вставляя кончик отвертки, нащупывая изменения на поверхности дерева. Когда я добрался до самого правого края полосы, я двинулся назад, как каретка пишущей машинки, поднялся на ступеньку и начал снова.
Это была нудная, неудобная работа. Мошки роились в моих глазах, ушах, верхней губе, предплечьях, шее. Хотя я делал все возможное, чтобы не повредить дерево, неизбежно от него отваливались кусочки и красные нити, которые попадали в мои пазухи.
Обливаясь потом, борясь с головокружением, я потер лицо о плечо. Мне очень не хотелось чихать, в основном из-за потенциального унижения. Я представил себе, как Сарагоса и Шупфер изо всех сил пытаются сохранить серьезное выражение лица, объясняя моим родителям, как я потерял равновесие и сломал шею. Я представил себе Моффетта, печатающего отчет о приеме, неспособного перестать хихикать. Где в форме вы отметили галочкой поле «тупица»? Одна только мысль об этом вызвала нервный взрыв смеха.
Лестница качнулась.
Я вцепился в перила и не двигался.
«Я думаю, он сейчас обмочится», — сказал Минг.
Через полчаса управляющий вошел внутрь, чтобы выполнить некоторые задачи. Пользуясь возможностью сделать перерыв, я спустился вниз. Спина болела, горло пересохло, а колено было похоже на папиросную бумагу. Я принял от Мина клюквенно-апельсиновую булочку и откупорил бутылку воды.
Я небрежно сказал: «Что мне действительно нужно, так это металлоискатель».