Нет. Проблема была в джентрификации и нехватке доступного жилья, когда людей начали выселять из района, который принадлежал им десятилетиями.
Давайте не будем забывать, что это НАСТОЯЩИЕ люди, они мои ДРУЗЬЯ, и, пожалуйста, не используйте это для продвижения своих интересов?
Кто кого выгонял?
Как еще можно назвать ситуацию, когда вы позволяете жадным застройщикам прийти, а арендная плата за одну ночь удваивается и утраивается?
Это называется свободный рынок.
ЭТО МОИ ДРУЗЬЯ.
Изначально это был итальянский квартал.
На самом деле это был немецкий.
Ты чё, идиот, никто не имеет «права» жить где бы то ни было.
Он был афроамериканцем и оставался им со времен Второй мировой войны.
Знали ли вы хоть что-нибудь об истории?
Проблема в том, что вы никогда не читали никаких книг, кроме «Гарри Поттера».
Пожалуйста, ПОЖАЛУЙСТА, ПОЖАЛУЙСТА, ПОЖАЛУЙСТА, постарайтесь вспомнить, что мы говорим о мертвом ребенке, это ТРАГЕДИЯ, и мы ни к чему не придем, играя в ОБВИНЯЕМЫХ.
Ты идиот.
Животные, не представляющие никакой ценности для человеческой жизни.
Не совсем понимаю, что вы подразумеваете под «животными», кроме того, что вы откровенный нацист.
Проблема была в оружии.
Проблема заключалась в правах миллениалов.
Проблема заключалась в культурной апроприации.
*ты
Пожалуйста, не могли бы вы, пожалуйста, не писать заглавными буквами, потому что
ЭТО РАЗДРАЖАЕТ?
Слышал когда-нибудь о Второй поправке, придурок?
Проблема заключалась в привилегиях белых цисгендерных мужчин.
Проблема в том, что ни одна из сторон не слушает другую.
Проблема в том, что не каждую сторону стоит выслушивать.
Проблема была в тебе.
Ты, ублюдок.
Ты.
14:41
Адрес на водительских правах Жасмин Гомес принадлежал ЛГБТК+
общественный центр, переоборудованный дом Craftsman на Телеграф-авеню, в полумиле к югу от кампуса Беркли. Радужные буквы, прикрученные к карнизу, составляли THE HARBOR; знак на переднем окне гласил, что это БЕЗОПАСНОЕ МЕСТО. Молодой человек с тонкими усиками ответил на мой стук и впустил меня в затхлый, обшитый панелями вестибюль.
Я спросил ответственного человека.
Он пригласил меня сесть и направился к стойке регистрации в гостиной.
Пока он звонил, я забрел в соседнюю комнату, обшарпанную, но уютную, с журнальной стойкой и разномастными стульями, от которых исходил слабый запах пота. На доске объявлений рекламировались встречи и группы поддержки. Некоторые были нацелены на широкую публику: горе, Ал-Анон. Другие казались более нишевыми. Женатые и/или бывшие в браке бисексуальные мужчины в возрасте от 35 до 50 лет. Женщины-квиры с Ближнего Востока. Партнеры нонконформистов.
"Я могу вам помочь."
По лестнице спускалась женщина лет двадцати. У нее была румяная кожа и каштановые волосы, подстриженные под эльфа. Она представилась как Грир Ангер, одна из содиректоров. Я дала ей свою визитку и спросила, можем ли мы поговорить наедине, и она провела меня в свой кабинет на втором этаже, в конце длинного коридора, вдоль которого тянулась лысая дорожка. Возле папоротника в горшке бормотал генератор белого шума, заглушая разговоры, происходившие за закрытыми дверями.
Она дала мне стул и пошла к своему столу. Плакаты с лозунгами и индейское искусство украшали стены.
Я сказал: «Я попрошу вас сохранить в тайне то, что я вам сейчас расскажу. Это часть текущего расследования, и пока не является публичной информацией. Можете ли вы дать мне такую гарантию, пожалуйста?»
«Пока не узнаю, что это такое».
«Речь идет о Жасмин Гомес», — сказал я.
Никакой реакции.
«Ты ее знаешь?»
«Я не могу на это ответить».
Я сказал: «Жасмин скончалась на выходных».
Грир Ангер закрыла глаза. «О Боже». Она открыла их и встретилась с моими.
«Её убили?»
Ее предположение меня ошеломило. «Есть ли причина, по которой вы так думаете?»
«Да. Потому что такие люди, как Жасмин, страдают. Что случилось?»
«Могу сказать, что мы этим занимаемся. Извините, но не могу сказать конкретнее. Сейчас я пытаюсь связаться с ее семьей. Это первый шаг».
«Я не могу вам помочь. Я никогда их не встречал».
«Жасмин никогда не упоминала их имена?»
"Нет."
«А как насчет ее собственного имени?»
Грир Ангер скривила рот. «Простите?»
«До того, как она стала Жасмин», — спросил я. «Как ее звали?»
«Вы просите меня сделать деднейм».
«Что? Я не совсем понимаю, что это значит».
«Обращение к человеку по имени, от которого он отказался, является формой трансфобии».
«Вы понимаете, что это не входит в мои намерения».
«Даже в этом случае, — говорит Грир, — это может стать глубоко травмирующим опытом для человека».