Я сделал два десятка звонков в разные точки континентальной части США и сумел дозвониться до четырех человек, но все они повесили трубку в течение тридцати секунд.
Имеет смысл. Вам звонит незнакомец. Ночью. Заблокированный номер. Представляется правоохранительными органами, каким-то департаментом, о котором вы никогда не слышали.
Да, здравствуйте, мэм. Могу ли я поговорить с вами о проблеме, касающейся вашего кредитные карты?
Щелкните.
Мимо прошёл сержант Брэд Моффетт, остановившись, чтобы похлопать меня по плечу. «Нет разрешения на ОТ. Идите домой».
Я рассказал ему о том, что обнаружила Дэни, показал ему список, поделился своим разочарованием.
Он сказал: «Иди домой».
Я не собирался решать ее за один вечер за своим столом. Но я чувствовал себя взвинченным.
Он добавил: «Примите это как приказ».
«Ты действительно обладаешь властью», — сказал я.
«Верьте в это».
«Еще десять минут», — сказал я. «Еще два звонка».
«Что наступит раньше».
Я потянулся было к трубке, но остановился.
Я шел от обратного.
Сосредоточиться на именах, когда значение имели номера карт.
Свяжитесь с компаниями-эмитентами кредитных карт и запросите данные счета.
Адрес. Телефон. Номер социального страхования.
По всей вероятности, информация окажется фальшивой. Но попробовать стоит, особенно учитывая мою неспособность убедить людей, что я сам не занимаюсь мошенничеством.
Плюс это был приятный повод остановиться на день. Рабочие часы закончились.
Я встал, мой живот заурчал при мысли о разогретой тайской еде. Бедная Эми. Я так и не успел принять душ.
Пятница, 28 декабря
11:45 утра
Современная работа полиции часто требует получения информации от операторов сотовой связи, поставщиков финансовых услуг, социальных сетей. Насколько они полезны, зависит от преобладающего правового настроения, которое, в свою очередь, зависит от того, насколько мы напуганы как нация, то есть от того, как недавно у нас был теракт. Конфиденциальность против безопасности. Как минимум они хотят ордер.
Повторюсь: как американец, я рад.
Как следователь?
Шестнадцать кредитных карт на шестнадцать имен, выпущенных шестнадцатью разными компаниями?
Я как будто вручил свое утро Кафке: делай самое худшее, на что способен.
Я закончил разговор с Capital One.
После подачи, рассмотрения и обработки соответствующих документов я мог ожидать ответа в течение восьми-двенадцати недель.
Ухо пульсировало от давления трубки. Я начал на громкой связи, но после нескольких часов ожидания музыка дудли-дудли-ду начала сводить моих коллег с ума. Салли швырял в меня скомканные стикеры.
Мэгги Гарсия пригрозила подать жалобу на домогательства.
В обеденное время я объявил, что ухожу, и получил аплодисменты.
—
ВРЕМЯ РАЗБИРАТЬСЯ с имеющимися фактами.
Мередит Клаар жила в Эмеривилле, небольшом городе, зажатом между Беркли и Оклендом, по форме напоминающем ценовой пистолет и прилегающем к заливу. Десятилетиями он чах, поскольку местная промышленность слабела и рушилась, склады опустели, а фабрики затихли. В конце концов, свободный рынок сказал свое слово. Сначала появились кафе, за ними последовали небольшие жилые проекты. Короткий перелет в Сан-Франциско сделал это место привлекательным для стартапов и их сотрудников, спасающихся от сокрушительной арендной платы. Дружелюбный к застройщикам городской совет не помешал.
Теперь в этом районе есть кондоминиумы и Ikea, корпоративные штаб-квартиры, открытый торговый центр и вечно переполненный Target. Это делает Эмеривилль образцом городской среды с высокой плотностью и смешанным использованием, доступной сегодня по цене от семисот долларов за квадратный фут.
Съезжая с автострады, я проехал мимо лагеря бездомных размером с бейсбольное поле.
Среднеэтажный дом Мередит Клаар, который она называла своим домом, имел подземную парковку, фитнес-центр, швейцара, который зарегистрировал меня и провел наверх. Ее квартира, студия на четвертом этаже, была обращена в сторону от воды. Она ответила на мой стук
при выключенном свете и опущенных шторах она упиралась ногой в нижнюю часть двери, пока проверяла мое удостоверение личности.
Она сказала: «Войдите».
Ей было около двадцати, она была среднего роста и точеной, с гаминовым лицом и гладкими каштановыми волосами, окрашенными в электрически-голубой цвет. Серые спортивные штаны были несочетаемым сочетанием — как будто она предприняла последнюю отчаянную попытку привнести цвет в свою жизнь, но передумала и сдалась.