«Я не был уверен, что вам нужно быть осторожным».
«Это мое решение».
«Ты прав», — сказал я. «Мне жаль».
«Джулиан Триплетт», — медленно проговорила она. «Он примерно нашего возраста, не так ли?»
«Немного старше».
«Интересно, знали ли его мои друзья, которые учились в старшей школе Беркли?»
«Его арестовали на первом курсе».
«Тогда, наверное, нет». Она вздрогнула, отпила вина. «Что нам делать?»
«Сообщите об этом в полицию. Мы не можем позволить себе свободное оружие. По крайней мере, теперь мы можем дать им повод следить за Триплеттом. Для вашей безопасности
—”
«Я знаю, что ты скажешь. Я не вернусь в Тахо».
«Мы говорим о краткосрочной перспективе».
«Нет. Забудь».
«Татьяна...»
«Я не позволю ему запугать меня».
«Ты можешь вернуться ко мне».
Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами. «Ты думаешь, он знает, где я живу?»
«Нет оснований так предполагать».
"Затем?"
«Побалуй меня», — сказал я. «По крайней мере, сегодня вечером».
Ее улыбка потребовала усилий. «Если ты пытаешься переспать со мной, есть более простые способы».
«Я лягу на диван», — сказал я.
Она не ответила. Она допила вино, налила еще. «Ты уже убедилась?»
«Чего?»
«Этого папу толкнули».
«Уже поздно», — сказал я. «Мы можем поговорить об этом завтра».
Удар.
Она отодвинула стул и вылила остаток жидкости в раковину.
«Диван, — сказала она, — звучит как хорошая идея».
ГЛАВА 25
На следующий день я был зомби на работе, нервным и уставшим и плохо скрывал это. В обеденный перерыв я выскочил на стоянку, чтобы позвонить Нейту Шикману. Он не слышал об инциденте в доме Реннерта. Как и ожидалось: ложная тревога не была достаточно примечательной, чтобы сделать обход. И хотя он казался должным образом обеспокоенным, узнав о пистолете, его ответы были сдержанными. Я стер коврик для приветствия.
Я сказал: «Я пытаюсь выследить этого Триплетта уже пару недель. По моим предположениям, он где-то на улице».
«У вас есть недавнее фото?»
«Просто фотография из его досье».
«Двадцать лет назад?»
«Я знаю», — сказал я. «Это не идеально».
«Ни хрена себе».
«Но вы будете держать это в поле зрения?»
«Да», — сказал он. «Нет проблем».
—
Я ПРИШЛА ДОМОЙ в тот вечер в тихую квартиру, к телевизору была прикреплена записка от Татьяны. Ей нужно было немного выйти, проветрить голову, она пошла на ужин к другу.
Не ждите.
Я съел миску хлопьев, используя свободную руку, чтобы клевать по своему ноутбуку. Получил необходимые данные, сделал быстрый подтверждающий звонок, принял душ и переоделся в уличную одежду.
—
ГОРОДСКОЙ ЛИТЕЙНЫЙ ЗАВОД занимал половину квартала на 7-й улице, примерно в миле
к западу от центра Окленда, но вдали от всякого духа обновления.
Я припарковался в квартале и шагнул в лужу из безопасного стекла; идя дальше, я прошел мимо еще нескольких, как будто подразумевая, что цена места — это разбитое окно.
Несмотря на это, оптимистичные застройщики начали совать свой нос в окрестности, возводя ряд таунхаусов на виду у автострады. По другую сторону заросшего сорняками участка поезд BART тащился в сторону города, не оглядываясь назад.
Сам литейный завод представлял собой горб из гофрированного листового металла, отчасти ангар, отчасти бункер. Первое ощущение, которое я ощутил, когда вошел, — до того, как я смог охватить взглядом бетонную необъятность; до того, как я почувствовал запах шлака или услышал скрежет машин — было тепло. Огромное, давящее тепло; тепло с массой и силой.
План этажа был разделен на секции по ремеслу, с надписями, выполненными в соответствующей среде. SMITHY из черного железа. BIKE SHOP из шестеренок и цепей. Многоцветный НЕОН.
Ближе всего к двери находился GLASS — три дымящиеся печи, служившие источником воздуха для обжарки.
Люди, работающие на разных станциях, носили защитные очки, стальные носки и старомодные прически с бородой. У меня было ощущение, что большинство из них были на Burning Man и нашли его слишком корпоративным. Они напомнили мне детей, которых я знал в старшей школе, которые строили декорации для спектаклей, ухмылялись и расхаживали туда-сюда, кулаки-кучки ключей звенели на карабинах для ремня.
У женщины на стойке регистрации была татуировка на внутренней стороне запястья: единорог, изрыгающий радугу. Я спросил Эллис Флетчер, и она указала мне на столярную мастерскую.
Класс подходил к концу, девять мужчин и три женщины занимались шлифовкой в последнюю минуту или возвращали инструменты на настенные полки. Дюжина незаконченных столов Shaker стояла, степень шаткости свидетельствовала о широком диапазоне врожденных способностей. Любой мог записаться, и записался.