Пара шагов отделяла от железных ворот парка, когда Бен, закатив глаза, с глубоким вздохом развернулся и пошел обратно к девушке.
— Твоя взяла, — опустился рядом с ней.
Легкая улыбка тронула пухлые губы Хелен — победила.
— Рассказывай, — приказала она.
— Что ж… — Хамфри устремил взгляд в непроглядную темноту леса. — Это было в самом начале моей службы, в Афганистане. Нас отправили сменить отряд в одном из форпостов. За год насмотрелся всякого. Со мной был Томас, тот самый недовольный помощник. Я ему многим обязан. Он не раз вытаскивал меня… — голос оборвался.
— Можешь не торопиться, — Хелен легонько коснулась его плеча ладонью.
— Нас забросили в захолустье, Богом забытый городок, больше похожий на деревню. Кишело там все талибами. Приказали проверять гражданских, ничего необычного. Потом дошла информация, что в школе, где, несмотря на весь ужас происходящего, пытались учить детей, засел смертник. Мы рванули туда. Знаешь, думаю, что мы сами виноваты. Не явись мы, ничего бы и не случилось.
— Что произошло?
— Вошли впятером, а выбрались лишь двое — я и Том. А дети… — наемник с трудом сглотнул ком, застрявший в горле. — Все, кто там был, двенадцать малышей и два учителя, погибли. Запах горелой плоти… Впервые я познал его тогда. Когда пыль осела, местные стали вытаскивать тела из-под обломков и выкладывать их рядком. Это было… невыносимо.
— Ты не виноват, — Хелен придвинулась ближе, стремясь разделить с ним этот груз.
— Я никому об этом не рассказывал, — он повернул к ней измученное лицо. — Никогда. А тебе вот рассказал… Странно.
— Держать такое в себе — копить лишь злость и ненависть.
— Ошибаешься, говоря, что моей вины тут нет. Тот смертник мог просто уйти, затеряться. Но это был мой первый год службы, он уже подходил к концу, и так хотелось выслужиться, сорвать куш, показать себя. И в итоге, из-за моего юношеского желания казаться крутым солдатом, мы понесли потери. Родители тех детей тоже.
— Бен, — она хотела продолжить, но резкий взмах его руки оборвал слова.
— Прошло много лет, Хелен. Понимаю, ничего не вернуть. Но даже сейчас, когда мы мчимся на вызовы, когда заложники — дети… Боже, я просто не могу снова их подвести. Не могу допустить ту же ошибку, — в голосе сквозила невысказанная боль.
— Знаешь, что прекрасно? — наемник поднял взгляд, полный смятения. — Ты прошел через ад, ты видел такое, что обычный человек и представить себе не в силах. Возглавляешь преступную группировку. Ну тут сомнительно. И знаешь, что? Ты остался более человечным, чем все мы вместе взятые.
— Преувеличиваешь, — фыркнул, пытаясь скрыть смущение.
— Возможно. А может, и нет.
— Нам пора, — он резко поднялся со скамьи, будто этот разговор причинял ему физическую боль.
— Да, — Хелен опустила голову и первой направилась к кованым воротам парка.
— Ты расстроена? — неуверенно спросил Бен, нагнав.
— Нет.
— Конечно, — остановил ее, легонько коснувшись талии. — Что случилось?
— Боюсь, после такого разговора, ты передумаешь насчет второго свидания.
— Так вот что это было. Свидание? — Хамфри не смог сдержать улыбки.
— Это не смешно.
— Почему мне не хотеть новой встречи? Из-за того, что я открыл тебе душу? Ерунда, буду рад увидеться снова. Только не в парке, умоляю, — он нервно огляделся по сторонам. — Вспомнил, почему сюда больше не ходок. Романтика тут, конечно, плещет через край, но сырость, полчища букашек и отсутствие приличной еды решительно портят всю картину.
— Уверена, решающий аргумент — это высокая кухня, — Хелен расхохоталась, запрокинув голову.
— Так что? Ресторан? — он подал руку, она обхватила предплечье и позволила вести себя.
***
Вернувшись в штаб, когда стрелки часов давно перевалили за полночь, довольный Бен столкнулся у входа в медицинский отсек с Джеймсом.
— Ты сегодня в дозоре?
— Никак нет, Капитан, — отчеканил начальник отряда новобранцев.
— Что-то случилось? — он вопросительно вскинул брови, ожидая четкого доклада, тот помотал головой. — Расслабься. Что такой напряженный?
— Размышляю, как командный дух укрепить, — Джеймс украдкой огляделся по сторонам, опасаясь быть подслушанным.