— Ухожу.
— Но ты не убила меня.
— Хочешь этого? — Кеннет с удивлением обернулась.
— Нет… конечно, нет. Но разве ты… не хочешь?
— Хотела. Но ты настолько жалок, что смерть станет для тебя избавлением от грызущей совести. А мне понравилось наблюдать, как тебя разъедает сожаление и разочарование. Этой пытки вполне достаточно. К тому же, не работаю бесплатно. Если же выпишешь чек на кругленькую сумму, я готова предать тебя смерти любым способом, каким пожелаешь, — спокойно отрезала ищейка и ступила на лестницу. — Прощай.
— Останься.
— Кхе-кхе, — она подавилась воздухом, — что? Удар был настолько сильным?
— Правда, останься. Мы можем работать вместе. Не говорю стать тебе хорошей девочкой, все так же будешь кромсать людей, выполнять заказы, грубить и вести себя вызывающе, а я… я просто буду рядом.
— Заманчиво. Хм, я действительно вызывающая? — в уголках губ Эшли заиграла улыбка.
— Разве это не очевидно?
— Более чем, — улыбка стала шире, опаснее. — Что ж, я только переехала сюда. А избавиться от тебя смогу в любой момент. Мне нравится. Встретимся завтра. И никаких слежек, сама найду тебя.
— Спасибо, — брюнет выдохнул с облегчением.
— Обращайся.
Она поднялась по лестнице, обернулась и бросила:
— Ты правда веришь, что можно что-то исправить?
— Я не знаю, но хочу это выяснить.
Ищейка захлопнула дверь подвала и, проходя по дому к выходу, погрузилась в размышления.
«Какой же наивный дурак. Он и вправду надеется сделать человека из того, кого вырастили в боли и страданиях».
Глава 6. Игра, ставшая реальностью
Война — его единственный дом, приказы — его единственный язык.
Как искорка, мерцающая в ночи, мальчишка с глазами цвета вороньего крыла и горького шоколада волос, Бенджамин Хамфри, с пеленок бредил сражениями. Двор для него был полем брани, а он — отважным полководцем, ведущим в бой армию преданных солдатиков. Его друзья жили по соседству. И вместе они были несокрушимой силой, где у каждого своя роль. Бенджамин, предпочитавший краткое «Бен», — прирожденный лидер, «вожак стаи», как окрестила его бабушка. Томас Гибсон, с кожей цвета эбенового дерева и проницательным взглядом карих глаз, был его тенью, искусным разведчиком. И Остин Блонфилд, белокурый гений с глазами цвета незабудок, вечный изобретатель и разрушитель, способный починить все, что сломает, и сломать все, что еще работает.
Годы шли, детские игры уступали место юношеским грезам. Идея служения своей стране поселилась в их сердцах. В семнадцать лет они подали документы и начали проходить обучение. В восемнадцать заключили контракт. Два года службы пролетели в один миг в калейдоскопе учений и строевой подготовки. Еще четыре года пронеслись следом, закалив их характеры и превратив мальчишек в мужчин. Ненадолго вернувшись домой, они ощутили себя рыбами, выброшенными на берег. Гражданская жизнь казалась пресной и безвкусной. Зов боя вновь заманил их в армейские ряды, только там они чувствовали себя нужными и востребованными.
В афганском пекле Бен сколотил крепкую дружбу с еще четырьмя парнями. К тридцати годам, навоевавшись, многие вернулись домой с ранами физическими, что заживали, но и с душевными, кровоточившими молча.
За его плечами — работа в Отделе специальных мероприятий Центрального разведывательного управления в Наземном отделении. Полевые операции, наблюдение, спасение заложников — воспоминания, которые еще долго будут преследовать Бена во снах.
В тридцать один год Хамфри решил перестать работать «на кого-то». Собрав друзей, и новых и старых, предложил вернуться к обычной жизни. Через полгода они стояли на пороге родного дома, но спокойствие все же было чуждо.
Хамфри загорелся идеей создать свою группу, элитный отряд, способный выполнить любую задачу. Наемный спецназ для полиции, деликатные поручения от ЦРУ, но чаще сделки с криминальным миром — моральный компас потерял стрелку.
Так родилась официальная частная военная корпорация «Виртус» — в честь римского бога доблести и военной силы. Штаб-квартира располагалась в родном Миннеаполисе, а филиалы раскинулись по двум другим штатам.
Томас, как и в детстве, стал его правой рукой, а Остин возглавил службу безопасности, но, дабы не изменять себя, временами что-то чинил и ломал. Бен позвал в «Виртус» четырех сослуживцев, проверенных огнем и кровью.