Зейн Одли, 37 лет — белый, светловолосый, кареглазый гигант, силач, способный убить человека одним ударом. Отвечал за подготовку новобранцев.
Майкл Фич, 38 лет — белый, русый, голубоглазый, педант до мозга костей, чья любовь к порядку граничила с одержимостью. Его стихия — регламенты и контроль, следил за тем, чтобы каждый винтик в механизме «Виртуса» работал безупречно.
Робин Галбрейт, 32 года — белый, светловолосый, голубоглазый, самый молодой, но не менее смертоносный. Снайпер от Бога, вместе с Зейном шлифовал навыки новобранцев.
Фрэнк Уоллис, 35 лет — белый, темноволосый, зеленоглазый, с виду суровый, но в душе — балагур. В «Виртусе» возглавил Технический отдел, став главным конструктором и поставщиком оружия.
Шесть человек под командованием Бена — идеальные солдаты, безупречные машины для убийства. Выполняли любые заказы: спасали заложников по просьбе полиции и убивали конкурентов, чье дыхание мешало благополучию заказчика.
Этот слаженный механизм работал безупречно, пока не поступил заказ:
«Чарли Кройс, 42 года, бизнесмен, женат, 2 детей. Устранить цель до воскресенья. 10 000 $».
Глава 7. Безразличие — лишь маска
Сильными кажутся те, кто умеет скрывать свои раны.
Два года Эшли и Айзек шли рука об руку. Первые шаги давались с трудом: искры летели во все стороны — то оружие не то, то координаты, то наемница от плана отклонится, вызывая у напарника раздражение. Но обиды испарялись. К двум годам все почти устаканилось: он разрабатывал стратегии, она воплощала их в кровавую реальность. Доходы делили 30 на 70, где львиная доля доставалась Кеннет, и Айзека Миллера это устраивало.
Как и говорил, он жил одной целью — искупить вину перед Эшли, залечить раны, которые сам же и нанес. Деньги были не так важны, при том, что со времен работы на Льюиса поднакопил достаточно. Он временами думал, что справляется, но порой наемница вырывалась из-под контроля, и не только его, но и своего собственного. Происходило это редко, но зрелищно. В самый разгар операции она могла сорваться, превращая быстрое и чистое убийство в изощренную пытку, доводя жертву до болевого шока. Возможно, в глубине души она осознавала, что никто не заслуживает подобной участи, но в такие моменты тьма, посеянная в ней Хантером Льюисом, брала верх. Овладевала жажда лишь слышать сладкие предсмертные крики. Айзек, понимая причины, не вмешивался. Со временем приступы стали реже. Если в начале сотрудничества они случались почти в каждом третьем заказе, то спустя два года — лишь раз в пару месяцев.
Заказы приходили по разным каналам: из глубин криминального подполья, через проверенных клиентов, что было чревато встречей с Хантером. В темных уголках Даркнета можно было найти что угодно, а услуги Эшли пользовались спросом. Всегда найдутся те, кто мечтает убрать конкурента. Айзек обрабатывал заявки, согласовывал с наемницей и давал отмашку — схема работала безупречно.
***
Наши дни.
Ричмонд, Канада.
Эшли очнулась на холодном полу, щекой ощущая шершавость ковра рядом с гардеробной, точнее оружейной. С трудом приподнялась, опираясь на край кровати, и почувствовала, как предательски дрожат ноги. Мелкими шагами добралась до ванной, где в зеркале отразилось бледное лицо, измазанное засохшей кровью вокруг рта и носа.
Включив воду, стянула платье, еще недавно бывшее частью гламурной ночи на яхте бизнесмена. Ванна быстро наполнилась прохладной водой, так как горячую Эшли не любила, затем медленно погрузилась в нее, пытаясь собрать осколки воспоминаний, понять, как она вообще оказалась дома и сколько времени утекло с момента ее возвращения.
Смыв с себя кровавую роспись и обернувшись в большое белое полотенце, она прошла в спальню. Взгляд упал на часы, и в голове завертелась хронология.
«Итак… Одиннадцать вечера — выход из дома. Ужин на яхте — почти полночь. Около трех он потащил меня в каюту… Так. Потом эти ублюдки. Чтоб им пусто было. Еще час, запертые там».