Тэтчер продлевал контракт, да и связь подрядчика и дочери вполне была по нраву. Служило некой страховкой, по его мнению.
Хелен, освободившись от гнетущей отцовской опеки, наконец-то решила воплотить давнюю мечту — стать преподавателем. Бен всецело поддержал ее стремление. Все складывалось слишком гладко, и это затишье вызывало тревогу. Та, чье имя нельзя было произносить в этих стенах долгое время, растворилась, будто ей вовсе неинтересна прошлая жизнь.
— Кэп, — Томас, войдя в кабинет, нарушил напряженную тишину, — я подумал, может, стоит снять слежку, если ничего не происходит?
— Нет, — отрезал Бен, даже не посмотрев на друга. Тот хотел было возразить. — Что? — откинулся на спинку кожаного кресла, в его темном взгляде промелькнула сталь. — Думаешь, она не знает, что мы следим? Твою мать, это же Эшли. Она выжидает момент, чтобы нанести удар.
— Ты немного помешался. Такое чувство, ты либо боишься, что она причинит боль Хелен, либо злишься, что она не объявилась после вашей стычки. Может, пора отпустить ситуацию? — Томас попытался мягко достучаться.
— Отпустим, когда я скажу, — процедил командир с неприкрытой злобой.
— Ты уже не мыслишь здраво, — заместитель присел рядом. — Она в Нэшвилле, управляет корпорацией Хантера. У нее нет времени на нас. Тем более, когда каждый день чужаки хотят отнять бизнес.
— Эта девушка многозадачная, тебе ли не знать, — тон Хамфри смягчился, но в глазах по-прежнему плясали черти. — Пока отбивается от рейдеров, наверняка вынашивает план, как мне насолить.
— А зачем ты ей? Это какая-то маниакальная зацикленность. Или задевает то, что ты больше не входишь в круг ее интересов? — темнокожий наемник понимал, что перегибает, но не мог не высказаться.
— Ты вообще на чьей стороне?
— Знаешь, что на твоей. Но это уже какое-то ребячество, — Бен махнул рукой, давая понять, чтобы тот проваливал, Томас закатил глаза и направился к выходу. — Подумай, стоит ли дальше тратить ресурсы на несуществующую проблему, — закрыл дверь, оставив за собой последнее слово.
Командир продолжил пребывать один на один со своими демонами. А что, если друг прав? Может, Эшли вычеркнула ту главу жизни — и их, и хорошее, и плохое, а теперь всецело поглощена новыми заботами? Но тогда почему появилась снова? Почему ушла, не объяснившись? Стоит ли послушать Томаса, ослабить хватку, отпустить ее? Или, убрав слежку, он подпишет смертный приговор всей команде?
«Она и так свободна. Со слежкой или без. Чертова Банши. Мы ей не помеха, чтобы затеять бойню».
***
Месяц назад.
Нэшвилл, Теннеси
С момента прихода к власти Кеннет уже трижды обагрила свои руки кровью тех, кто пытался забрать ее бизнес. От мелких шавок до матерых главарей преступного мира — все они приходили с самонадеянной мыслью, что девчонка им не соперник. Управлять делом Льюиса оказалось труднее, чем предполагалось. Каждая атака выжигала в Банши остатки мягкости, которой и так практически не было. Она знала: это лишь прелюдия. Они будут приходить вновь и вновь. В сознании не осталось и следа от прошлой жизни. Только здесь и сейчас. Не оставляло в покое предчувствие, что готовится нечто большее, чем банальные перестрелки. Но было ли оно подлинное, или же рассудок, израненный войной, начинал играть злые шутки?
— Мисс Кеннет, — робко произнесла секретарь, входя в кабинет. — К вам мистер Прайс. У него назначена встреча.
Голос девушки дрожал осенним листом, цепляющимся за ветку из последних сил. Как и все в этом здании, она знала, что гнев наследницы Хантера страшен, и предугадать его приход почти невозможно.
— Благодарю, Стелла, — мягко улыбнулась хозяйка.
Секретарь выдохнула и привела гостя. Эшли чувствовала тревожность персонала. Этот липкий, животный страх. И она будто кормилась им. Хотя Банши не была постоянно злой и гневной. Стоило пару раз показать себя такой, как работники это запомнили. И оставалось лишь наслаждаться. Она осознавала, что и Льюис делал с ней и другими подопытными ровно то же самое — смаковал их ужас. С каждой секундой она понимала его лучше. Отец уже не казался тем чудовищем, каким представал все эти годы. И эта мысль не пугала — быть похожей на него. Наоборот, с каждой минутой Эшли жаждала все большего: насытиться, вкусить власть. Но куда это приведет? Ответ постепенно стирался из ее памяти.