Полицейские набросились на беглеца, валя его на землю, выкрикивая ругательства и зачитывая Правило Миранды. Тот самый офицер, который еще недавно пытался ее успокоить, подбежал, чтобы проверить заложницу.
— Это было безрассудно, мэм! — прошипел он со злостью, осматривая рану.
— Думаю, я неплохо справилась и выполнила вашу работу, — Эшли зажмурилась, когда он накладывал повязку, чтобы остановить кровь.
— Спасибо, но не стоило, — тот выдавил нервную улыбку.
— Всегда пожалуйста, — ехидно отозвалась она.
— Подняться сможете? Скорая уже в пути, вас необходимо госпитализировать, — офицер протянул руки.
— Да, конечно, — наемница попыталась приподняться, но острая боль пронзила грудную клетку. Глубокий вдох — и еще одна безуспешная попытка.
“Черт, ты не бессмертна, Эшли. Пора уже завязывать с драками”, — шуточно подумала она.
— Есть вероятность повреждения позвоночника после аварии, не двигайтесь, — в голосе мужчины звучало искреннее беспокойство, когда он бережно придерживал ее.
— Все в порядке, — лишь удивленно взглянула на него. Непривычно было ощущать чью-то заботу, направленную на такую, как она. — Я в порядке, правда. Помогите встать, мне нужно ехать.
— Я не могу вас отпустить. Во-первых, вы ранены, а во-вторых, свидетель.
— Звучит не очень, — Эшли натянула слабую улыбку и, превозмогая боль, все же привстала.
— Да что ж такое! — с досадой проговорил сероглазый мужчина, ростом и размерами не уступающий ее наемникам. — Ладно, вот и скорая. Я помогу, — полицейский передал ее в руки медиков. — Удачи, — легонько коснулся ее ног, покрытых одеялом.
— Вы навестите меня? — вопрос сорвался с губ прежде, чем она успела осознать его глупость.
— Простите? — он слегка нахмурил русые густые брови. Она отвела взгляд и помотала головой, смущенная собственной несдержанностью. — Всего доброго, мэм, поправляйтесь, — в голосе офицера послышалась милая строгость.
Двери скорой захлопнулись. Последнее, что ищейка увидела — его улыбку, тронутую легким недоумением.
Когда ее, наконец, доставили в приемное отделение, и врачи наложили швы, отправили в палату. Ночь пронеслась незаметно, уступив место робкому рассвету. Больничная кровать, на удивление удобная, манила остаться, и Эшли лениво грелась в солнечных лучах, словно кошка.
— Уже проснулись? — раздался голос вошедшего в палату врача, мужчины лет сорока пяти, с папкой в руках.
— Доктор, — вздохнула Эшли, понимая, что побег придется отложить, и приготовилась слушать.
— Я посмотрел ваш снимок КТ, — он нахмурился, — помимо вчерашних ран, есть и старые, давно зажившие. Как вы это объясните?
— Доктор, вы меня в чем-то обвиняете? — голос девушки стал колким.
— Нет, — встревоженно ответил врач, подходя к кровати. — Что с вами произошло? — последние слова прозвучали почти шепотом.
— Прошлое, — ищейка сглотнула, понимая, что сейчас придется врать и давить на жалость. — Скажем так, — выдох, — мой отец был не самым лучшим человеком, — тот кивнул и отвел взгляд, проверяя показатели на мониторе и щупая пульс.
— Когда меня выпишут? — Эшли резко сменила тему.
— Когда с вами поговорит полиция, — ответил доктор, что-то отмечая в своей папке.
«Твою мать».
— Понятно, — едва сдержав ругательство, блондинка откинула голову на подушку. Боль почти отступила, во всяком случае, ее уже можно было терпеть.
— Оставлю вас, — доктор одарил ее успокаивающей улыбкой. — Скоро к вам придут.
«Разумеется. Может, еще весь полицейский участок сюда позовем», — с гневным сарказмом подумала Эшли и потянулась к ненавистной игле, впившейся в тыльную сторону правой ладони.
— Не в восторге от капельниц? — прозвучал знакомый голос, немного грубоватый, но глубокий и бархатистый.
— Ах, это вы… Тот самый блюститель порядка, который отчитал меня за проявленную инициативу? — она увидела в дверях русоволосый мужчину, который лишь кивнул в ответ и сдержанно улыбнулся. — Что вы тут делаете? Пришли брать показания? — спросила, убрав руку от катетера и стараясь разгладить безупречную белизну больничного одеяла.