Резкая боль в виске вспыхнула, как раскаленные иглы, вонзившиеся в череп.
«Что дальше? Вспоминай! Что было дальше?!» — мысленно кричала ищейка.
«К четырем яхта пришвартовалась. Я сошла. Кашель… Головокружение… Доковыляла до середины парка… Черт! Он меня подвез! Этот кретин видел, где живу! Дура!»
В порыве легкой ярости Кеннет швырнула в стену пустую бутылочку из-под антидота.
«Ладно, сейчас середина дня. Я пролежала здесь без сознания часов десять, и никто не явился. Интересно, он решил, что я умерла, не доползя до противоядия, или просто ждет подходящего момента, чтобы добить наверняка? В любом случае, узнать это можно, только если решит закончить начатое».
Шаря в сумочке, валявшейся у двери, она нашла телефон: три сообщения и два пропущенных от Айзека.
«Еще и с ним разбираться… Ну, не привыкать», — подумала Эшли и тут же перезвонила.
— Почему не отвечала? — раздраженно спросил Миллер.
— Я не обязана отчитываться перед тобой, Айзек. Ты мне не отец, — огрызнулась наемница.
— Ладно, что случилось? — тон мужчины смягчился.
— Ничего серьезного. Буду в штабе через полчаса, расскажу, — сбросила вызов.
Надев глухой спортивный костюм, она вышла из подъезда. Взгляд скользнул по улице, выискивая подозрительные лица.
«Либо прячется чертовски хорошо, либо прислал своих псов».
Таксисту она назвала случайный адрес, мысленно благодаря свою паранойю. Потом уже пересядет в другую машину. Так всегда, если нужно добраться до Айзека — никаких хвостов.
Даже сквозь пульсирующую боль в висках и ломоту в суставах, Эшли не ослабляла бдительности, незаметно оглядываясь в окна машины. Второго таксиста попросила остановиться у магазина, где быстро набрала пакет случайных продуктов. Доехав до конечной точки, направилась к двери дома, куда два года назад ее привел Айзек, где и зародилось их странное партнерство.
Ищейка никогда не видела в нем любовника. Скорее, друга. Иногда хотелось, чтобы он был старшим братом, пусть и с разницей в возрасте почти вдвое. Но воспоминания об отсутствии настоящих родителей быстро гасили эти мечты.
Друг… Хороший друг. Да, так могла называть его про себя, но не вслух. Они оба понимали, что близость — это слабость, уязвимое место, в которое обязательно ударят враги. Эшли знала это как никто другой, сама работала по такой схеме.
Пытки над близкими — один из ее излюбленных методов. Никакого физического насилия над жертвой, лишь хладнокровное убийство семьи прямо на глазах. Айзеку иногда казалось, что и детей она не пощадит, если это потребуется. Но он боялся спросить, боялся услышать подтверждение.
Она прошла на кухню. Поставив пакет на стол, незаметно осмотрела окна и проверила, не затаился ли кто-нибудь снаружи. Убедившись, что в ближайшие пару часов ничего не угрожает, быстро сделала два сэндвича и спустилась в подвал, где обитал напарник. Тот уже видел ее на мониторах.
Эшли протянула сэндвич.
— Будешь?
Айзек сдержанно повернулся.
— Что случилось? Почему ты такая бледная?
— Сейчас все нормально, — наемница села на диван, принимаясь за еду.
— Я рад это слышать. Но что все-таки произошло?
— Вчера, во время заказа с тем бизнесменом, вышла небольшая заварушка с конкурентами.
— Кто они? — резко перебил брюнет.
— Если бы я знала. Трое мужчин: какой-то бык, симпатичная зеленоглазка и уставший хмурый дед. Видно, что бывшие военные.
— И как вы разошлись?
— Мирно, — ухмыльнулась она.
— Конкретнее, пожалуйста.
— Ну, цель была почти устранена. Они явились чуть позже, обменялись парой слов, деньги все равно наши. Командир у них, кажется, вменяемый.
— Это не отменяет вопроса, почему ты такая белая, — более настойчиво продолжал мужчина.
— Ты же знаешь мою любовь к ядам. Бизнесмен сыграл в ящик от инфаркта, а потом у меня с этими… джентльменами возникли небольшие разногласия, в ходе которых умудрилась разбить антидот. Не пытай меня больше. Да, едва не подохла. Один из них довез до дома, и я приняла противоядие. Да, знаю, показывать свой адрес было верхом идиотизма. Спишем все на токсины.