— Постараюсь поверить, но не обещаю, — он поднялся. — Посиди здесь, я быстро схожу за напитками, пока ждем моих друзей.
Эшли догадывалась, что компания окажется больше, чем рассчитывала. Стол был на дюжину персон, и ей в спешке пришлось выстраивать в голове убедительную легенду.
— А вот и я, — Кайл поставил на стол бокалы с мартини и пивом. — Подумал, было бы не по-джентльменски предлагать тебе хмельное, — смущенно пробормотал он, отводя взгляд.
— О, отлично! Я как раз не его фанатка, — Банши поднесла бокал к губам, ближе к носу, как парфюмер, пытаясь уловить в винных испарениях шлейф опасности, но ничего так и не обнаружила.
Паранойя ходила за ней попятам. Даже такие яды, как зарин, рицин или VX, известные своей бесцветностью и отсутствием запаха, не могли обмануть ее. После стольких лет отравлений она ощущала их нутром, каким-то шестым чувством, выработанным на клеточном уровне. Ее организм, пропитанный отравой всех мастей, казался парадоксом жизни и смерти. Удивительно, что она не просто выжила, но и сама не превратилась в ходячий токсин. Хотя, кто знает? Может, ее присутствие и было тем самым ядом, отравляющим окружающих подобно зарину?
— Расскажешь о себе? — Кайл сделал глоток, откинувшись на спинку дешевого кожаного дивана с непринужденной легкостью.
— Что хочешь знать? Неужели не пробил меня по своим базам? — Эшли повторила его позу, сделав небольшой глоток мартини.
— Нет, нам запрещено использовать полицейские базы в личных целях, — улыбнулся мужчина. — Надеялся, ты расскажешь сама.
— Ладно, мне двадцать четыре года. Два образования — экономист и маркетолог, — отчасти это была правда. Хантер развивал своих девочек разносторонне, добиваясь превосходных знаний в областях, полезных для работы Банши: от юриспруденции и финансов до литературы. Умение быть хамелеоном — их фирменная черта. И это не поверхностное ознакомление, а глубокое погружение. — Работаю в корпорации, связанной с медициной. Занимаюсь продвижением бизнеса, всякое такое.
— Любопытно, ты очень активна, — он одобрительно вскинул бокал. — А как обстоят дела с семьей? — Вопрос натянул тонкую струну напряжения. Кеннет невольно отвела взгляд, но тут же вернула самообладание. — Прости, если задел за живое, — сержант почувствовал, как вторгся в очень личное.
— Нет, что ты, просто не люблю эту тему, — она чуть опустила взгляд. — Никого не осталось. Я — поздний и единственный ребенок. Мама умерла, когда мне едва исполнилось три, отец — десять лет спустя. Потом дядя взял надо мной опеку, но и его сразила болезнь ближе к моим восемнадцати. И вот, — Эшли расправила плечи, сбрасывая с них груз, — я совершенно одна.
— Мне жаль, — пробормотал мужчина, чувствуя себя неловко.
— Да, мне тоже. Но к чему о грустном? — ищейка вновь натянула на лицо улыбку. — Судьба захотела, чтобы мы оказались здесь.
— Ты веришь в нее? — в сером взгляде промелькнул скепсис.
— А что еще могло нас свести? Не преступник же, забравшийся в мою машину, — Кайл усмехнулся. — Теперь ты.
— Что?
— Настала твоя очередь рассказать о себе.
— Что ж, — он задумчиво устремил взгляд в потолок. — В детстве бредил бейсболом, потом армия, год в Афганистане, — от этих слов Эшли вздрогнула, тень воспоминаний о Хамфри коснулась ее, — вернулся, закончил полицейскую академию и, как видишь, теперь вот служу закону.
— Тебя тоже можно назвать активным, — отметила она. Взгляд, полный томной надежды, утонул в его глазах, моля о бегстве от назойливого шума, о тишине, где лишь они вдвоем.
Громогласный хохот убил этот момент, и миг спустя их столик осадили шестеро мужчин.
— О’Коннелл! — проревел один из новоприбывших.
— Рон, успел набраться по пути в бар? — Кайл бросил на приятеля ледяной взгляд.
— Жизнь заставила. Жена сегодня вечером ушла. Эти чертовы… — Рон не успел договорить, как товарищ толкнул его локтем, кивая на Эшли.
— Он может закончить фразу. Уверена, у него есть, что сказать, — с натянутой улыбкой проговорила девушка.
— Кайл, ну что же ты не знакомишь нас со своей… подругой? — последнее слово мужчина смаковал, добиваясь однозначного понимания, и компания вновь разразилась хохотом.