Комнаты располагались на втором подземном уровне рядом с лабораториями. Лишь монотонные бело-серые стены и минималистично расставленная мебель. Эшли ничего не изменила в интерьере Цереры. Этот холодный, пустой дух она одновременно ненавидела и упивалась им. За эти годы многое переосмыслила. Она так отчаянно пыталась сбежать от мучителя, а теперь сама стала им. Банши наконец-то постигла извращенную логику и мотивы Хантера.
— Вроде в странах СНГ есть поговорка, хм… Когда там был на задании, услышал. А! Вспомнил! От осинки не родятся апельсинки, — произнес Эрик, войдя внутрь и оглядывая аскетичную обстановку. Его слова эхом отразились от голых стен.
— Прости, что? — рассеянно спросила Эшли, вынырнув из глубин своих мыслей.
— Да я про… — он запнулся, осознав, что продолжение фразы может спровоцировать конфликт, — не важно, — натянул неестественную улыбку и поспешно захлопнул дверь, отрезая себя от взгляда Эшли.
Та раздраженно выдохнула и побрела в свою комнату. Полночь уже дышала в затылок, но сон бессовестно бежал прочь. Под кожей разливался неугомонный фантомный зуд. Тревога вцепилась в нее мертвой хваткой, и каждая секунда тянулась вечностью. Не находя себе места в постели, она резко вскочила.
«Ладно, сон отменяется», — на бледном лице скользнула опасная улыбка, она направилась к шкафу.
Выбор пал на короткое алое шелковое платье, дерзко обрисовывающее контуры тела и скрывающее синяки. Через несколько минут лицо засияло обманчивой свежестью. Макияж в холодных металлических тонах подчеркнул изящество черт и придал взгляду глубину бездонного омута.
С тех пор, как Эшли начала управлять Церерой, она неуклонно увеличивала дозу ядов, которые принимала для выработки иммунитета, тем самым играя со смертью в русскую рулетку. Она сама не могла до конца объяснить эту странную потребность. То ли желала стать сильнее, то ли просто хотела почувствовать ту самую ломоту, что вызывала ничтожная капля альфа-латротоксина. Эта боль, парадоксально, давала энергию, позволяла чувствовать мир во всей его жестокой красоте. Даже когда она разрешила Сэму избить себя, ее целью было то же самое — почувствовать.
Ищейка двинулась по коридору к выходу, где ее перехватил Эрик. Его взгляд, скользнув по фигуре девушки, обжег, а ухмылка растянулась во всю ширину лица.
— Куда это ты собралась? — промурлыкал Жнец, не скрывая ликования.
— Можешь составить мне компанию, если хочешь, — Кеннет остановилась у лифта, нажимая кнопку вызова. — Не могу уснуть. Да и когда я в последний раз веселилась?
— Веселилась? Не думал, что это слово есть в твоем лексиконе, — наемник преградил ей путь в кабину, вызвав вспышку недовольства на лице Банши. — Подожди минутку, ладно? Я мигом, — выпалил возбужденно. — Мы же в клуб, если я верно по твоему наряду понял?
— Хорошо. В клуб или бар — не важно, — она отступила от дверей лифта и прислонилась к стене. — У тебя три минуты.
— Уложусь в две! — он сорвался с места, исчезая в своей комнате.
Час спустя они уже сидели в полумраке бара в районе Галч, на 11-й авеню.
— Людно, — пробормотал Эрик, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
— Зато есть на что посмотреть, — Эшли лукаво подмигнула и, приманив бармена жестом, заказала безалкогольный коктейль.
— Ты серьезно? — наемник уставился на ее бокал с нескрываемым изумлением. — Кто в час ночи заказывает в баре девственный напиток?
— Дорогой, — она сделала глоток, и на губах застыла хрустальная капля, которую она лениво, с вызовом смахнула языком, — мне не нужен алкоголь, чтобы развлечься.
Мужчина не шевелился, плененный зрелищем. Его взгляд скользил по изящной руке, обнимающей бокал. Капли влаги рождались на стекле от тающего льда и, в замедленной съемке, стекали вниз, оставляя за собой мокрые дорожки. Гипнотический танец капель завораживал. Он отчаянно пытался собрать ускользающие мысли, перебрасывая взгляд от Эшли к бокалу и обратно. Тьма вокруг них сгущалась, наполняясь невысказанными желаниями.
— Выбирай, — ее голос вернул его в реальность. Эрик вздрогнул и растерянно замотал головой, отгоняя дурные мысли. — Что с тобой? — в глазах мелькнул насмешливый огонек. Она прекрасно понимала, что творится в его голове, и это забавляло. — Выбери женщину или мужчину, и мы покажем ей… или ему… все прелести этого мира.