Высокий, широкоплечий наемник вышел, оставив после себя лишь терпкий привкус опасности. Кеннет ощутила легкий дискомфорт в области груди, запоздалое эхо вины. Но вины ли? За то, что открыла ему врата в мир порока? За то, что он теперь вряд ли сможет забыть об этом опыте и, попробовав однажды, будет стремиться к нему вернуться?
«Да ладно, Жнец сродни Банши, он не сойдет с ума из-за шалости. Мы вещи и похуже видели», — она погрузилась в омут размышлений, пытаясь утопить в нем жалкие остатки совести.
***
Миннеаполис, Миннесота.
Команда вернулась в штаб, и вскоре мертвое тело Фрэнка было выгружено. Раздевалка встретила их свинцовой тишиной, которая с каждой секундой сгущалась и давила на плечи невидимым грузом. Бен, не в силах больше выносить это удушающее безмолвие, сорвался и ударил кулаком в дверцу шкафчика. Металл жалобно прогнулся, но в ответ — ни звука. Каждый чувствовал, как внутри бушует собственный шторм, желание выплеснуть боль и ярость, но бессилие сковывало.
— У него есть родные? — прозвучал тихий голос Тайлера. Он понимал, что не все готовы принять смерть товарища.
— Мать. В Чикаго, — глухо отозвался Томас, челюсть его свело от напряжения, под темной кожей лба пульсировала вена. — Я ей сообщу.
— Этого не должно было случиться, — прошептал Бен, прислонившись к шкафчикам. В глазах стояли слезы. — Не с ним. А я… не был рядом.
— Кэп, его нельзя вот так оставлять, — добавил Крис. — Он погиб во время операции ФБР и полиции. Просто похоронить его не получится. Само то, что нам разрешили забрать тело — уже чудо, ведь это убийство. Я займусь копами.
Тайлера и Криса можно было понять. Они оплакивали гибель друга, но не разделяли той глубокой связи, что сложилась у остальных за годы совместной работы. Хамфри кивнул, с благодарностью отметив про себя, что эти двое сейчас единственные, кто способны мыслить рационально.
— Хорошо, — Капитан выпрямился, собираясь с силами. — Подготовьте тело. За ним приедут, — устало потер переносицу, пытаясь унять головную боль. — Я буду у себя.
Войдя в комнату, его мысли заклубились дымом, а сердце сдавила хватка безысходности. Бен побрел к душевую, где обжигающие струи уносили с собой саму реальность. Проводя грубой ладонью по влажной коже, он отчаянно пытался смыть не только пот и кровь, но и въедливые осколки воспоминаний о дыре в шее друга. Слезы смешались с каплями воды.
После он переоделся в простую одежду: серые спортивные штаны и белую футболку. Никаких строгих костюмов, никакой спецформы. Тело требовало иного — освобождения. Сейчас хотелось лишь рухнуть на кровать и провалиться в сон, забыть о настоящем. Теплилась надежда: проснуться и вновь увидеть Фрэнка прежним — с улыбкой на лице. Но он понимал, жизнь — еще та паскуда, и этот тоннель ожиданий вряд ли приведет к свету.
Спустя пару часов раздался телефонный звонок, который наемник проигнорировал. Затем еще один, и еще.
— Слушаю, — раздраженно бросил он, не удосужившись взглянуть на экран.
— Бен, милый, — прозвучал ласковый голос.
— Хелен, — спохватившись, он добавил, — прости.
— Все в порядке?
— Не совсем. Некоторые… сложности. Давай поговорим позже, ладно? — сонные глаза болели, будто в них залили кипяток.
— Ты в штабе? Может, мне приехать? — взволнованно, почти с дрожью, спросила она.
— Не стоит, прошу тебя. Я перезвоню, — он бросил трубку, потому что боялся одним неосторожным словом окончательно обрушить карточный домик своих чувств.
Хамфри вновь оказался во сне, в том, где гремела война, а рядом, плечом к плечу, стояли друзья, и Фрэнки был среди них. Затишье. Они сидели под прохудившимся шатром, и кто-то бренчал на старенькой гитаре, выводя незатейливую мелодию. Сон был таким светлым, таким живым. Но ни одна идиллия не длится вечно. Чья-то рука коснулась его щеки. Инстинктивно он перехватил ее грубым захватом. В тишине комнаты раздался болезненный писк.
— Бен, что ты творишь? — прошипела Хелен, стараясь высвободить запястье. — Отпусти, мне больно!