«Разберемся с этим завтра».
Словно щелчок выключателя — что-то перемкнуло внутри. На сцену вышла иная личность, властная и слегка сумасшедшая, как тем вечером.
Она скользнула в комнату, откуда доносился хрипловатый джаз и пьяный смех мужских голосов.
— А вот и она! — Эрик сорвался с кресла и ринулся навстречу. — Говорил же, красота!
Незнакомец, белокурый и надменный, окинул наемницу ленивым взглядом.
— Да, сойдет, — бросил он небрежно, поправляя часы на широком запястье.
— «Сойдет»? — возмущенно подхватила прибывшая гостья.
— Райан, ну кто же так ведет себя с дамами? — Жнец нахмурился, но улыбка осталась при нем — укоряющая, будто он отчитывал мальчишку.
— Обойдемся без имен. Так безопаснее для всех.
— Могу уйти, думаю, вы и вдвоем неплохо справитесь, — Эшли продолжала входить в роль.
— Ну что ты, сладенькая, — Райан, жилистый и крепкий, вплотную приблизился. Его губы зависли в дюйме от ее лица. — Обычно я сам ищу себе компанию, а тут компания нашла меня. Шел вслепую, но, признаться, не разочарован. Ты и правда чертовски хороша, — он скользнул вспотевшими ладонями по хрупкой талии ищейки. — Это черное шелковое платье… оно, конечно, красиво, но, по-моему, явно лишнее. Не считаешь? — и его пальцы дерзко поползли вниз, цепляясь за край ткани.
— Так быстро? — блондинка коснулась его груди. Под ладонью бился ровный, почти ленивый пульс. Ни намека на волнение, будто такие встречи были для него рутиной. — А как же прелюдии? — Эрик тем временем встал за ее спиной, так близко, что почти обжигал.
— Прелюдии… — Райан произнес это слово с каким-то странным, почти надменным удовольствием. Его взгляд казался пустым и холодным, идентичным ее собственному. — Знала, что прелюдия от латинского переводится как «предшествующий игре».
— Занимательно, — Эшли через плечо посмотрела на Жнеца с легким разочарованием, затем обратно на незнакомца, на этот раз с любопытством. Кто он? Обычный извращенец или скрывает что-то еще?
— Знаешь, твоему другу потребовалось не так много времени, чтобы заинтересовать тем, чем мы сейчас займемся. Но вот что действительно любопытно, так это место, — он отступил на шаг, обводя взглядом помещение. Черные глаза внимательно сканировали пространство. — Похоже на офисное здание, но…
— Солнце, может, станцуешь для нас? — Жнец, понимая, что тот уходит в ненужные никому размышления, попытался сменить тему. За бедра притянул девушку к себе, почти ударив о свое возбужденное достоинство.
Она повернулась, нежно провела ладонями по гладко выбритым щекам и подарила легкий, невесомый поцелуй.
— Когда мы закончим, тебе конец, — прошипела ищейка.
— А он прав, — гаркнул незнакомец. — Сними платье, — кретин сочился тошнотворной властью.
— Конечно, — промурлыкала она, высвобождая тело из шелка, пока не осталась в кружевном белье. — К черту прелюдии. Приступим? — хищный блеск зажег глаза Райана, и он ринулся вперед.
Сорвав бюстгальтер, швырнул ее лицом на постель. В этом не было страсти, лишь звериная агрессия. Эрик присел в кресло, неторопливо расстегивая брючный ремень.
— Ты запомнишь меня надолго, — прорычал мужчина, вдавливая седую голову в подушку.
— Обещаешь? — с притворной игривостью выдавила она.
— Что? — Райан нахмурился, сжал в кулак волосы и приподнял ее голову под неестественным углом.
— Что запомню тебя? — в глубине карих глаз плясали насмешливые огоньки. Она бросила взгляд на Жнеца, так и не понявшего, кого, мать его, привел.
Блондин не ответил. Сорвал с себя одежду и принялся жадно слюнявить ее спину. До этого Райан казался воплощением респектабельности: дорогой костюм, начищенные до зеркального блеска ботинки, ухоженное лицо, элитный парфюм и обручальное кольцо. Казалось, типичный брокер, самоуверенный до неприличия. Но стоило ему коснуться губами ее бледной кожи, и вся эта тщательно выстроенная маска слетела. Теперь он был лишь похотливым уродом, отвратительно склизким и мерзким.
Эшли попыталась перевернуться, но он сильнее вдавил ее в матрас, сжал среднестатистический член потной рукой и был готов войти.
Буквально на какие-то жалкие секунды воспоминания затуманили разум: лекарственный запах, Хантер нависает над ней, вдавливает лицо в подушку, душит, целует и кусает. Ей одиннадцать… Затем боль, кровь и слезы. Последнее для Банши было недопустимо, поэтому когда тот закончил, пришлось за них отвечать.