В следующее мгновение Жнец прижал ее собой к бетонной стене. Правой же рукой схватил стройную окровавленную ногу ищейки и приподнял, задирая шелковое платье. А затем, отодвинув ткань трусиков, грубо скользнул внутрь. Сдавленный стон затерялся в полумраке комнаты.
***
Миннеаполис, Миннесота.
Команда готовилась проводить Фрэнка в последний путь. Полиция и ФБР, закончив с формальностями, поспешили отдать тело, так как не желали ссориться с Хамфри, с лучшим поставщиком наемного спецназа, да и доля вины тоже присутствовала. Прилетела и мать Фрэнка, Маргарет. Их отношения были сложными: она никогда не одобряла опасную профессию сына, но материнское сердце, несмотря ни на что, болело о нем.
— Мэм, — тихо обратился Бен к пожилой женщине.
— Мистер Хамфри? — прошептала она дрожа.
— Верно, — он подошел ближе и сочувственно коснулся ее плеча. — Через полчаса поедем в церковь.
— Из-за тебя мой мальчик мертв, — с горечью произнесла Маргарет, глядя в темные омуты глаз. — Ты его не уберег… Ты убил его, — слезы ручьем потекли по ее опухшим щекам.
— Простите, — наемник не находил слов, понимая, что она права. — Мне жаль, — отвел взгляд и махнул рукой водителю. — Лукас отвезет вас в церковь, — не в силах больше выносить это, поспешил в кабинет.
За длинным белым столом сидел Томас, уставившись в стену невидящим взглядом. Его сгорбленная фигура напоминала статую. Даже вошедший Бен не смог вывести его из оцепенения.
— Нам нужно собраться, — произнес Капитан.
— Да, — Томас наконец моргнул и поднял покрасневшие глаза на Бена. — Все уже готовы.
— Том, я не об этом, — придвинул стул. — Вся сложившаяся ситуация выводит нас из строя. Не хочу показаться бесчувственным, но… — он отвел взгляд к окну, за которым хмурилось небо, — мы не можем позволить себе долго скорбеть.
— Да что с тобой? — взорвался друг. — Мы еще не похоронили его, а ты печешься о том, чтобы твоя гребаная корпорация не теряла в деньгах?
— Я не… Я о том, что…
— Даже слушать не хочу, — Томас побрел к выходу. — Босс здесь ты. Закончим с этим «делом» и вернемся к работе, — дверь с глухим стуком захлопнулась.
Хамфри остался один в гробовой тишине помещения. Он понимал, слова ранят. Но не мог же позволить себе утонуть в трауре. Если конкуренты узнают про временную слабость, могут воспользоваться этим и отнять все, что ему дорого. Это было неприемлемо. Виртус — его дитя. К тому же, где-то в глубине души он знал, Маргарет права: все это его вина, он просто не умеет оберегать близких.
Дверь открылась, на пороге появилась Хелен, и ее присутствие принесло хоть каплю света. Она едва заметно кивнула, протягивая руку.
В церкви собралось около двадцати человек, чтобы попрощаться с Фрэнком и разделить горе с его матерью. Она была семьей по крови, но армия и Виртус стали для него второй семьей, где он обрел братьев.
Тишина давила на плечи, лишь тихие всхлипы Маргарет нарушали ее. Святой отец начал свою речь:
— Помолимся, — церемонно произнес он, окинув взглядом собравшихся. — Господь, окажи милость безмерную рабу Твоему, кои верили в Тебя и на Тебя уповали, — Маргарет прижала руки к лицу, пытаясь сдержать поток слез. — Даруй ему отпущение всех грехов и прегрешений вольных и невольных. Аминь. Если кто-то желает сказать несколько слов о Фрэнке, прошу.
Падре отошел. Бен, собравшись с духом, направился к стойке, где в белых розах утопал портрет друга. Немного помолчав, он тяжело вздохнул и отложил в сторону исписанный листок.
— Знаете, я написал здесь, каким был Фрэнки, — он показал бумажку и тут же сжал в кулаке. — Но, думаю, это не понадобиться. Разве можно описать его в нескольких строчках? Мы познакомились в армии и сразу нашли общий язык. Он не раз прикрывал мою спину, рискуя собой. Умный… из любого хлама мог сотворить чудо. И веселый… умел шутить даже в самые мрачные времена. Добрый… слишком добрый, — на его лице промелькнула печальная улыбка. — Мы не заслуживали такого парня в команде. Фрэнк… он… — огромный ком встал в горле, мешая говорить. — Он всегда знал, как поступить правильно, чувствовал сердцем и никогда не боялся отстаивать свою позицию. Маргарет, — в глазах обоих отразилась глубокая скорбь, — мне жаль, что я подвел его, что не смог уберечь. Простите… — женщина зарыдала, а Бен посмотрел на портрет. — Мы никогда тебя не забудем. Никогда.
Понимая, что и сам сейчас заплачет, наемник покинул стойку и приблизился к гробу. Коснувшись бортика, безмолвно прошептал: «Прощай, мой друг». Затем вернулся к Хелен. Шаги разлетелись по церкви с тоскливым мотивом.