Малышка распахнула сонные глаза, в глубине которых отражалось смятение и моральное истощение. Взгляд скользнул по незнакомому лицу за стеклом. Эшли не испытывала ни жалости, ни сострадания к этой душе, лишь легкое чувство гордости. Еще недавно она и мечтать не смела о том, что станет во главе Цереры, возродит Банши, сделает их совершеннее, чем она сама.
Но не слишком ли много ожиданий для той, на чью голову объявлена охота?
Кеннет подмигнула и отступила от двери, затем окинула взглядом бесконечный коридор камер — иначе эти комнаты и не назовешь. Свет из-за отсутствия движения начал гаснуть. Наемница направилась к лифту. Последняя лампа дрогнула, поглотив все вокруг.
***
Миннеаполис, Миннесота.
Новый день Хамфри начался с уже привычной напряженности. После вчерашней прощальной вечеринки, где команда вместе с Хелен, казалось, выпили весь спирт в округе, ему меньше всего хотелось видеть чьи-либо лица. Многие тщетно пытались унять боль аспирином. Он пока не собирался делиться с ними деталями вечернего заказа в доках. Решил поработать над делом один, а как будут готовы — посвятить и их.
— Бен… — прозвучал хриплый голос из смятой постели. — Милый…
— Да? — спокойно отозвался он, уже сжимая дверную ручку.
— Ты же не злишься на меня? — Хелен виновато смахнула с лица прядь растрепанных волос цвета темного меда.
— Глупости. Отдыхай, — ответил Хамфри, прикрывая за собой дверь.
Обиды или злости не было. Ни на нее, ни на кого из своих. Он понимал положение вещей. Но сейчас работа виделась единственным лекарством от этой всепоглощающей тоски.
Резким движением отбросив одеяло, Тэтчер заметила на себе ночную сорочку, в которую точно вчера не переодевалась. Слабая улыбка тронула ее пересохшие губы, а в душе промелькнул луч тепла и благодарности за заботу.
«Ох, Хамфри… Ты был, есть и будешь лучшим мужчиной на всем белом свете», — с нежностью подумала она, сладко потягиваясь.
Бен ехал к заказчику. Его прикованный к дороге взгляд казался застывшим, а разум блуждающим в далеких краях. В какой-то момент он чуть не налетел на человека, переходящего по зебре.
— Слепой кретин! — взревел едва не угодивший под колеса мужчина. — Права купил, теперь людей давит! — злобно пнул бампер джипа.
— Прошу прощения, — нервно ответил наемник, высунувшись из окна.
— Да что мне твои извинения, идиот! — продолжал распаляться пешеход, хотя, кроме испуга, не получил ни царапины.
Капитан вышел из машины, огляделся — вокруг ни души. Медленно приблизился к разгневанному мужчине.
— Я не специально, — процедил он, сдерживая волну ярости. — Еще раз приношу свои извинения.
— Все вы так говорите, — парировал тот с издевкой.
— Что вы хотите за причиненные неудобства? Денег? Возьмите, — Бен протянул несколько купюр. — Пятьсот долларов. Хватит?
Мужчина жадно впился взглядом в кожаный бумажник, пытаясь понять, сколько еще там денег.
— Вы так дешево оцениваете человеческую жизнь? — язвительно задал он вопрос.
— Хотите больше? — наемник одарил его улыбкой, холодной и будто неживой.
— Вижу, у вас есть еще. Давайте их сюда, и разойдемся, — проскрипел тот, протягивая руку.
— Разумеется, — Хамфри бросил взгляд по сторонам, — вот, возьмите, — и, обманчиво нырнув в бумажник, нанес точный удар ладонью в нос.
— За что?! — взвыл пешеход, хватаясь за лицо.
— Серьезно? — он ответил еще одним ударом, на этот раз кулаком в пах. Тот рухнул на колени, согнувшись пополам. — Наверное, за то, что не знаешь меры? — последовал удар в левую скулу, и кровь хлынула с новой силой.
— Хватит, пожалуйста… — прохрипел мужчина, даже не пытаясь сопротивляться.
— А вот и твоя компенсация, — прорычал Кэп, запрокидывая окровавленную голову пешехода и силой заталкивая ему в рот те самые пятьсот долларов.
Ярость захлестнула разум, оставив только животную злобу. Бен очнулся лишь тогда, когда мужчина начал задыхаться. Отступил на пару шагов, оглядывая свою работу.
— Надеюсь, мы не в обиде друг на друга?
— Нет, — просипел пешеход, откашливаясь и выплевывая слюну, смешанную с кровью и бумагой.
— Думаю, этими деньгами уже не воспользоваться, так что держи, — швырнул на асфальт еще столько же. Тот жадно подобрал купюры и засунул их в карман. Зрелище было поистине отвратительным с обеих сторон. Наемник развернулся к машине. — И кстати, — добавил он, открывая дверцу, — если про это кто-то узнает, то в твоем рту будет расплавленное железо, а не бумага.