— Вся моя жизнь — причина.
— Разумеется, — его губы скривились в презрительной усмешке. — Хантер выскреб из тебя то, что называют душой, а ты, в свою очередь, делаешь то же самое с окружающими. Вы друг друга стоили.
— Тебе пора, — в голосе наемницы появилась заметная дрожь. Обида ли это на сказанное или что-то другое? Но она явно не желала терпеть подобное отношение, будучи главой Цереры.
— Я уйду, но запомни раз и навсегда, — он медленно поднялся и травянистыми глазами пронзил ее насквозь, — нейтралитета больше не существует.
— Это угроза? — Эшли нервно поджала губы.
— Определенно, — казалось, вот-вот из ноздрей Сэма вырвется клубок ядовитого дыма.
— Пошел вон, — она практически выдохнула весь воздух из легких и несколько секунд просто не дышала.
— Ты ведь продолжила его дело?
— Что?
— Проект «Банши», — уверенно ответил Жнец. — Они здесь? Сколько их?
— Не понимаю, о чем ты.
Сэм покинул кабинет, оставив после себя осязаемый дух тревоги, предвестие войны между «детьми» Хантера. На долю секунды в голове Банши промелькнула мысль: скоро все закончится. Но для кого?
Вопрос повис в воздухе. Дикая усталость сковала тело. Стрелка часов приближалась к трем ночи. Желания двигаться не было совершенно, поэтому наемница просто опустила голову на руки и задремала прямо за столом.
Сны покинули ее с тех пор, как она захватила власть на Церере. Но в эту ночь все изменилось. Если раньше она лишь бесцельно бродила в пустоте, пытаясь что-то или кого-то найти, то на этот раз взору открылась иная картина.
Вдали высилось дерево — колосс, чья крона терялась в пушистых объятиях облаков. Вокруг простиралось лишь изумрудное поле. Приблизившись, она замерла: дерево кровоточило. Кора его, казалось, пульсировала венами, а багровые листья с тяжестью опадали. На ветвях темнели плоды, которые сложно было распознать — то ли фрукт, то ли человеческое сердце. Знакомый, ржавый запах ударил в нос. Кровь. С каждым шагом алая пелена окутывала Эшли все плотнее. Подняв голову, она увидела на одном из «сердечных плодов» имя: Хантер Льюис. Желание рассмотреть его ближе, понять, что это значит, заставило ее протянуть руку и сорвать кровавый плод. И в тот же миг она резко проснулась от телефонного звонка.
— Не разбудил?
— Кайл, — наемница помотала головой, пытаясь сбросить остатки сна. — Нет.
— Подумал, ты уже проснулась. Время девять утра, — виновато прозвучал голос в трубке.
— Проснулась, — неубедительно ответила она.
— У меня предложение.
— Какое? — та мило улыбнулась, будто еще недавно не начала новую войну.
— Я бы хотел пригласить тебя в парк, — он запнулся. — Понимаю, это звучит наивно, может быть, даже по-детски, но там такие аттракционы…
— Да ладно тебе, совсем не по-детски. Давай. Никогда там не была...
— Замечательно! — бодро воскликнул сержант.
— Сегодня в семь вечера подойдет? — Эшли заглянула в расписание, которое для нее составила секретарь.
— Да. Может, мне заехать за тобой?
— Не стоит, — вздохнула. — Я сама доберусь.
— Как скажешь, — в его голосе по-прежнему звучала радость.
— Что нужно мужчине для счастья? Всего-то карусели и горки.
— Ну, говорят же, что детство у мужчин заканчивается после сорока.
Кеннет искренне улыбнулась, предвкушая новизну ощущений. Обычные свидания, развлечения… и этот человек, единственный лучик света в ее жизни.
— Буду ждать нашей встречи, — прошептала и положила трубку.
В ту же секунду ее пустой взгляд устремился на входную дверь кабинета, мысли пытались ухватиться за ускользающие обрывки сна. Тщетно. Это было странно, досадливо странно. Эшли посмотрела на свою правую руку, словно там должно быть какой-то предмет.
«Ты накручиваешь себя».
Она направилась в комнату. Сейчас нужно мыслить здраво, что, конечно, не в ее духе, но все же. Жнецы наверняка уже где-то рядом с вилами и факелами.
Целый день ищейка не покидала лабораторию, где юных Банши накачивали препаратами, как когда-то ее саму. Затем — тренировки в зале, она до изнеможения испытывала их физическую выносливость. Для нее это было скорее проверкой на прочность, смогут ли они, в случае нападения, стать живым щитом. Наивно надеяться, что они одолеют Жнецов, но, возможно, своими невинными личиками хоть на миг их задержат.