Она тряхнула головой и наклонилась к своему партнеру, шепнув несколько слов, от которых его глаза вспыхнули нетерпеливым огнем. Они поднялись со своих мест и направились в оранжерею, которая находилась не так далеко от банкетного зала. Там царила атмосфера вечной весны: растения дышали свежестью, несмотря на ноябрь, пьянящий аромат красных роз дурманил.
Эшли тянула сержанта за руку, и он безропотно следовал за ней. В глубине изумрудных джунглей она наконец позволила себя поцеловать. По коже пробежала дрожь. Его горячие губы скользили по ее холодной шее, оставляя влажный, мерцающий след, поднимающуюся дымку. Спустя пару минут она оказалась не только с виду мокрой в своем платье, но и внутри. Наемница провела пальцами по коротким, выгоревшим на солнце волосам Кайла, слегка сжимая их в руке. Едва слышный стон сорвался с его губ. Он развернул ее спиной к себе и принялся медленно расстегивать молнию платья, осыпая поцелуями каждый дюйм ее кожи. Мгновение растянулось в вечность, и вот она уже стояла перед ним, облаченная лишь в тончайшее кружево прозрачных трусиков. Сумеречный полумрак оранжереи скрывал недостатки ее тела, и Эшли перестала бояться, что он увидит шрамы. Она нежно начала расстегивать его белую рубашку, каждая пуговица которой давалась не так легко. Сержант, затаив дыхание, следил за ее движениями. Длинные пальцы коснулись пряжки его ремня.
— Я сама, — прошептала ищейка, когда он попытался помочь. Кайл послушно отступил.
Эшли спустила брюки и боксеры, ее рука скользнула по возбужденному члену. Из груди полицейского вырвался еще один приглушенный стон. Ей нередко доводилось слышать стоны мужчин — сдержанные, скованные. Бен издавал сладкие звуки. Но Кайл… Кайл был другим. Музыкой, ласкающей слух.
Он опустился на колени, осыпая поцелуями ее бедра, с каждым мгновением приближаясь к источнику наслаждения. Шершавые руки зацепили белье и медленно потянули его вниз. Горячий язык коснулся мокрых складочек, затем двинулся глубже. Кайл закинул ее ногу на плечо и принялся ласкать клитор, посасывая и проникая внутрь языком. По телу Эшли пробежала дрожь, переходящая в легкую судорогу. Выгнувшись и отдышавшись, она резко притянула его к себе. Член сочился. Миг. И он вошел, заполняя собой каждую клеточку ее существа. Теперь уже и ее стон вырвался наружу — более громкий, сдавленный, полный мольбы и отчаяния. Банши судорожно сглотнула слюну, скопившуюся во рту. Время остановилось, минуты превратились в бесконечность. Кайл то наращивал темп, то замедлял его, доводя ее до грани безумия, пока, наконец, не извергся.
— Черт! — вырвалось у него, но он остался внутри.
— Не волнуйся, — прошептала Эшли. — Подумаешь, будет маленький сержант О’Коннелл.
— Да я и не против, — виновато поджал губы он в ответ.
Внезапный скрип заставил их обернуться. В дверях стояли молодожены и лукаво улыбались. Кайл инстинктивно прижал Эшли к себе, пытаясь скрыть ее наготу. Этот жест показался ей милым.
— Голубки, — заговорил его друг, лучась энергией, — простите, что помешали, но скоро подадут торт, и мы бы хотели, чтобы вы присоединились.
— Конечно, — ответила Кеннет, по-лисьи прищурившись, — дайте нам пару минут.
— Не спешите. Просто имейте в виду, — невеста кокетливо прикусила губу, копируя улыбку мужа.
— Ну все, идите, — с шутливым раздражением проворчал Кайл, не ослабляя объятий.
— Конечно, — миролюбиво, но с уловимой язвительностью ответил друг. Взяв свою суженую за руку, покинул стеклянное помещение.
Сержант взглянул на Эшли, которая едва могла дышать в его крепких объятиях.
— Ой, прошу прощения, — он смущенно убрал руки.
— Ты часто извиняешься, — с кокетливой улыбкой проговорила ищейка. — Это даже забавно.
— Забавно? А ты дьяволица! — воскликнул Кайл.
Одевшись, они пошли на сладкое. Весь остаток вечера сержант и убийца провели бок о бок, наслаждаясь обществом друг друга. Около десяти гости начали разъезжаться. Пара уединилась в отеле, где большую часть ночи отдавалась утехам.
Проснувшись к семи утра, Эшли повернулась к спящему мужчине. Не отрываясь, вглядывалась в каждую морщинку на его лице, запоминала россыпь родинок на теле. Сердце сжималось от осознания, что вот-вот все кончиться, не успев начаться. Ведь каждый новый день сулил конец. Каждый день был хуже предшествующего ему, как бы она ни старалась забыться.