— Богатые причуды, — пожал плечами Гибсон.
— Не думаю, что только в этом дело. Такую сумму наличными небезопасно передавать где-то в подворотне. Он хочет подстраховаться, — добавила Эшли.
— Согласен, — неожиданно поддержал Бен, приняв расслабленную позу в кресле. Черная армейская кофта обтянула грудные мышцы сильнее.
— О, оказывается, ты меня слышишь? — та сглотнула, пробежавшись по его телу.
— Итак, заказчик передал свои пожелания по поводу завтрашнего вечера. Может, что-то организовать? — спросил Миллер, обращаясь к Томасу и делая вид, что их перепалки сидят уже поперек горла.
— Да, выслал список. Сказал, все расходы покроет. Уже передал организаторам, — кивнул тот, почесав коротко стриженную черную макушку.
— Отлично. От нас что-то требуется?
— Думаю, нет. Только хорошее поведение, и желательно без лишних трупов.
— С этим будет сложно, да, Эшли? — покосился на нее Бен.
— Буду паинькой, — та закатила глаза.
— Не сомневаюсь.
Обсудив еще несколько деталей по организации вечеринки и распределив обязанности по обеспечению безопасности при передаче денег, Бен и Томас вернулись к работе. Айзек и Эшли направились в жилой отсек.
— Слушай, Эшли, — начал напарник. — Многие, в том числе и я, считают, что зря ты убила жену бизнесмена и угрожала ребенку.
— Заметила, — без каких-либо чувств пробормотала она, устремив взгляд в пустой серый угол коридора.
— Понимаю, в некоторые моменты ты теряешь контроль, но…
— Но?! Сейчас скажешь, что хочешь мне помочь?
— Эшли…
— Не трудись даже начинать. Мы почти два года работаем вместе, и что, помогло? Может, мне вовсе и не нужна была твоя помощь? Может, я такая и есть? С самого начала гнилая. Вообще не понимаю, какая роль у тебя в этом цирке уродов. Ты изредка бросаешь мне кость надежды, мол, я могу быть лучше. Счастливее, добрее. Но в финале все сводится к одному — моему неудержимому желанию перерезать кому-нибудь глотку, невинной жертве. Упиться криком молящих о пощаде.
— Думаешь, не помогает? Ты действительно стала менее… взрывоопасной.
— Хочешь услышать правду?
— Безусловно.
— Вчера не было никакого срыва, как ты привык видеть. Да, мне было дико паршиво, почти на грани, но потом ты поднялся и ушел из допросной, с таким разочарованием на лице, и знаешь, что я почувствовала? Облегчение. Чистое, незамутненное облегчение от того, что твой очередной эксперимент, твоя попытка препарировать меня, с треском провалилась. Неужели даже спустя столько времени ты все еще лелеешь надежду меня улучшить? Может, хватит?
— Тогда зачем продолжила?
— Ну, во-первых, я уже ввязалась, и было бы грешно прерывать такое представление, а во-вторых, Хамфри должен был узреть эту мою сторону.
— Ясно, — на тяжелом выдохе отрезал напарник, чуть кивнув, но не ей, скорее себе.
— И это все? Никаких нравоучений?
— Ты права. Я пытался тебя контролировать и улучшать, но не из жажды власти, а потому что… — он резко оборвал речь, запнулся о невидимое препятствие. — Не важно. Снова допустил ошибку. Хотел все исправить, но, видимо, это невозможно.
— Я тебе твердила об этом бессчетное количество раз, — с ноткой затаенной грусти произнесла Эшли.
— Когда мы вернемся в Ричмонд, думаю, нам стоит поработать друг без друга.
— Да, так будет лучше.
Они разошлись по своим комнатам, и весь остаток дня Айзек не показывался на глаза, что было совершенно не в его духе. Обычно он находил время на тренировки Зейна и Робина с новобранцами, беседовал с Остином о вопросах безопасности, корпел с Фрэнком над созданием очередного смертоносного изобретения.
Эшли тем временем задумала нечто вызывающее, даже по ее меркам, конечно же, чтобы еще сильнее позлить хозяина корпорации и его дружка. Она поймала себя на мысли, что их общение, эти язвительные перепалки и словесные баталии, доставляют больше удовольствия, чем если бы она отправила на тот свет десяток наемников, посмевших покуситься на ее добычу.