— Банши? Хорошо, — образовалась хмурая складка между бровей на темной коже.
— И, Том… Если что-нибудь найдешь, об этом должны знать только мы. Никто больше, — друг кивнул. — Спасибо, — выдохнул Бен, чувствуя, как тяжесть немного отступает.
***
После бойни в тренировочном зале Эшли добралась до своей комнаты. Голова гудела, струйка крови едва сочилась из носа, а на лбу, под рассечением, алел багровый след. Войдя, приковыляла к столу с зеркалом. Взглянув на свое отражение, криво усмехнулась: «Не все так плохо… пока. Но ты, Бен, мой милый Бен, ты заплатишь».
Она небрежно вытерла кровь и, не переодеваясь, рухнула на постель.
Кеннет проснулась с первыми лучами солнца, около шести утра. Попытка повернуться отозвалась острой болью в левом боку.
«Если этот тупой баран сломал мне ребра, мои вчерашние мысли об убийстве станут пророческими».
Одним из побочных эффектов ее обучения было довольно хорошее восстановление, дар, полученный благодаря бесконечным пыткам, экспериментам и тестированию препаратов. Вместе с этим шли сила и выносливость, делающие пугающе неуязвимой в определенных ситуациях. Но не вчера. Вчера она нарочно подставлялась под удары, жаждала адреналина, хотела этой боли. Позволила Бену ранить себя, ну как позволила, он и правда хорош в спарринге, о чем теперь, на рассвете, горько сожалела.
Приняв душ и натянув на себя привычный комбинезон, она направилась в тренировочный зал, где вечером разворачивались нешуточные заварушки — от пьяного кутежа до ожесточенной драки. Ожидала увидеть хаос и разруху, но было вполне приемлемо. Эшли еще накануне, планируя вечеринку, позаботилась об уборке. Клининговая служба, вызванная на семь утра, управилась меньше чем за час, получив щедрую оплату за оперативность. Наемница не выносила беспорядок и знала, как ненавидит его Бен. Убедившись, что все хорошо, вернулась в комнату. Дверь Айзека была приоткрыта.
— Есть кто? — прошептала она, заглядывая внутрь.
— Я тут, — отозвался знакомый, чуть грубоватый голос.
— Как дела? — натянула улыбку, на худой щеке образовалась маленькая ямочка.
— Нормально, — без каких-либо эмоций ответил друг, кивая самому себе.
— Ладно, тогда я пойду.
— Погоди, — брюнет с глазами океана издал тяжелый выдох.
— М? — чувство какой-то вины перед ним горечью пролилось на языке.
— У тебя как?
— Ну… бывало и хуже, сам знаешь, — улыбка стала бодрее.
— Да… знаю.
— Костюм? Готовишься к сегодняшней встрече? — черный выглаженный смокинг красовался на дверце шкафа.
— Ага. Тебе тоже не помешало бы, — разговор стал набирать обороты, чувство неловкости сходило на нет.
— Я всегда готова, — заиграла ищейка плечами, обтянутыми черной тканью комбинезона.
— Синяков много? Надеюсь, не выйдешь в гидрокостюме, чтобы их скрыть.
— Не выйду, не волнуйся. Сегодня надену что-нибудь белое.
— Белое? Значит, у кого-то хорошее настроение.
— Именно, — зубы наконец оскалились в довольной улыбке. — Если помнишь, вчера я надрала зад одному высокомерному засранцу.
— Скорее всего, он думает то же самое о тебе, — Айзек не смог сдержать ответную улыбку.
— Возможно, — с огорчением добавила девушка.
— Не расскажешь, из-за чего сцепились?
— Да ничего особенного. Ты и сам видел, что это назревало давно. Просто ему нужно было следить за языком.
— Понятно. Надеюсь, сегодня вечером вы не продолжите свои разборки.
— Я не планирую. Насчет него не знаю, — подбородок гордо устремился ввысь.
Напарник опять улыбнулся, Эшли ответила тем же. Они понимали друг друга без слов. Вчера было сказано много лишнего, но не из желания причинить боль, а от избытка накопившихся эмоций. Она вернулась в свою комнату и решила еще немного отдохнуть, собираясь с силами перед предстоящим вечером.
Глава 12. Танец перед падением
Оцепенение — это когда страх парализует, боль оглушает, а горе лишает воли к жизни.
— Кэп, — Томас вошел в кабинет друга.
— Да? — отозвался Бен, не отрывая хмурого взгляда от документов. Для него гораздо проще было съездить в еще одну командировку в Афганистан, пострелять, поспать на бесплодной пустынной почве или около горного склона, чем возиться с бумажками, но он упорно строил из себя делового человека. — Показывай, — протянул руку, и Гибсон передал тонкую папку.