— Судя по тому, как он ненавидит Эшли, и сегодняшняя драка это подтверждает, — выдохнул заместитель, — вполне возможно.
— Итак, Робин, есть два варианта. Первый: добровольно помогаешь нам, предавая брата, но зато узнаешь, убийца он или нет. Второй: он тебе дорог, поэтому я поступлю так, как умею, буду пытать тебя на его глазах. В любом случае узнаю правду, — она попыталась устроиться поудобнее на кресле, тяжело, почти неслышно дыша. Не найдя ту позу, от которой боль в грудной клетке хоть немного притупится, встала и облокотилась на стол.
— Кэп, ты позволишь ей это? — с отвращением фыркнул наемник.
— Ты не маленький мальчик, я тебе не заступник. Дали выбор, решай, — отрезал Бен.
— Думал, мы команда, друзья!
— Это так. Но если он виновен, ты должен знать, я убью его лично за то, что он подчинился чужому приказу. Выбирай, — без доли эмоций продолжал командир.
— Я не буду предавать брата! Делайте со мной что хотите! — выплюнул Робин, едва сдерживая ярость.
— Хорошо, — Эшли тихо подошла к нему со спины и ударила головой о стол. Тот потерял сознание.
— Это было обязательно? — недовольно спросил Томас, закатывая глаза.
— Нет, но приятно.
— Ладно, его тоже нужно отнести в подвал. Посадите напротив Зейна, — приказала ищейка, вытирая кровь с носа и губ. — Пусть, когда очнутся, увидят друг друга.
Глава 17. Цена предательства
Нет ничего горче, чем вкус собственных ошибок, и нет ничего разрушительнее, чем злость, обращенная на себя.
— Какого дьявола здесь творится? — прохрипел Зейн, распахивая глаза и ощущая ледяной металл наручников, сковывающих его запястья и лодыжки. Напротив, скрючившись на стуле, сидел Робин.
— С тобой хотят поговорить. И добраться до тебя через меня… Будут играть на том, что мы братья, — пробормотал второй пленник, едва приходя в себя.
В помещение, где совсем недавно покоилось тело Миллера, вошли Бен и Эшли.
— Ты говорил, что не выдашь наше родство! — взревел Зейн, яростно дергая цепи, впивающиеся в загорелую кожу.
— Я ничего не говорил, — спокойно ответил командир, приблизившись к столу, где зловеще поблескивали инструменты для пыток.
— Тогда откуда этой твари известно?
— У Эшли, полагаю, свои источники информации, — пожал плечами Бен, блондинка же спокойно кивнула.
— Зейн, я не знаю, что ты натворил, просто скажи им, — простонал брат, зажмурившись от пульсирующей боли в голове после удара о стол.
— Прислушайся, — прошипела Эшли, прожигая пленника взглядом.
— Пошла ты! Пошли вы оба! — плевок едва не долетел до лица наемницы, но та вовремя увернулась.
— Бен, ты начнешь или я?
— Я, — он чуть преградил рукой путь к бойцам. — Боюсь, после твоих методов от них ничего не останется.
— И то верно, — она сдержанно опустилась на стул, скрестила ноги и откинулась на спинку, демонстрируя готовность к зрелищу. — Комментарии разрешены?
— Только по делу и без сарказма, — отрезал наемник с непроницаемым лицом.
Капитан приблизился к здоровому пленнику, который продолжал испепелять ищейку взглядом, полным ненависти.
— Зейн, скажи мне, это ты убил Айзека? — спросил он ровным голосом, как будто речь шла о пустяке, а не о чудовищном преступлении.
— Нет, — выплюнул тот. — С каких пор ты пляшешь под дудку этой… — Зейн сглотнул, едва удержавшись от оскорбления, — наглой девицы?!
— С чего ты взял, что это так? — голос по-прежнему был сдержанным и спокойным, хоть и чувствовались нотки разочарования.
— С момента ее появления ты стал мягким. Что дальше? Заказы бросишь? Все ей отдашь, как в случае с тем бизнесменом на яхте? А потом и Виртус?! — боец сорвался на крик, лицо исказила ярость.
— Выговорись, — предложил Бен, не меняя тона и внимательно слушая.
— Ты за эти две недели забыл обо всем на свете, кроме ее личных проблем! С каких пор стал слабаком? Ты был командиром! Мы все равнялись на тебя! А теперь ты просто… жалок, — Зейн плюнул ему под ноги.
— Злишься только потому, что я пару недель уделял тебе мало внимания? — усмехнулся Кэп. — Я не хочу тебя пытать. Просто ответь на вопрос: ты это сделал?
— Вот именно об этом я и говорю! У Эшли проблема — ты тут как тут! Неужели не видишь, что она настраивает всех против тебя, заставляет трогать своих же!