Бен время от времени вступал в переговоры с остальными представителями преступного мира, иногда спорил, иногда поддерживал общее веселье. Прошло двадцать минут, и постепенно один за другим гости начали покидать зал, пока в нем не остались только они втроем и хозяин.
— Здравствуй, моя дорогая Эшли, — голос Хантера, как скрежет ржавого металла, прорезал тишину, возникнув из-за спины.
Она вскинула голову, и сердце замерло в груди, превратившись в заледеневший комок.
— Хантер, — кивнула она, и следом увидела за его спиной Фрэнсиса, как подтверждение кошмара.
— Как давно мы не виделись, — промурлыкал Льюис, усаживаясь на отведенное им место. — Ты скучала?
— Очень, — прошептала наемница, и Хамфри увидел, как каждое слово вырывается из ее горла с невидимой кровью.
— Мы с вами не знакомы. Я Бенджамин Хамфри, это мой заместитель Томас Гибсон. Но полагаю, вы уже успели собрать досье, так что представлюсь ради приличия.
— Да, верно. — хищно кивнул возрастной мужчина, — Бенджамин…
— Просто Бен, — перебил он его.
— Бен… хорошо, — криво усмехнулся. — Как давно ты знаешь Эшли?
— Около месяца.
— Целая вечность для нее. Верно, дорогая?
— Так какова причина нашей встречи? — Бен попытался перехватить внимание, отводя удар от хрупкого цветка.
— Мне нет нужды видеть тебя. Я пришел за ней, — ответил Хантер, методично разрезая стейк, а затем, с вызывающим чавканьем, отправляя кусок в рот. В этом жесте читалось пренебрежение и отвратительное торжество.
— Бен, спасибо, не нужно, — Эшли, очнувшись от оцепенения, обрела подобие контроля. На ее лице расцвела улыбка — безумная и спокойная, — создающая иллюзию искренности, но все равно фальшивая.
— Пора вернуться домой.
— Правда? Домой? А где этот дом? В лаборатории? В клетке?
— Именно, — раздался очередной чавк, губы мужчины наполнились блеском от сочного стейка.
— Зачем ты привел сюда свою псину? — она бросила взгляд на Фрэнсиса.
— Следи за языком, дрянь, — прошипел тот.
— Фрэнсис, тише, — успокоил его Хантер, махнув рукой.
— Да, Фрэнсис, фу, плохой мальчик, — улыбка не покидала ее лица, ощущая, как с каждой секундой верный помощник Льюиса теряет над собой контроль. Он сглотнул, кадык дернулся.
— Когда ты вернешься, я продолжу то, на чем остановился. Для тебя я приготовил нечто новое. Обещаю, будет больно.
— Так ты тот самый урод, что ставил над ней опыты? — прорычал Бен, едва сдерживая ярость.
— Эшли, ты рассказывала ему о своем детстве? — притворно удивился Хантер.
— Только обрывки кошмаров, ничего серьезного.
— Хорошо, я уж подумал, что опоздал, и ты стала сентиментальна, — мужчина одобрительно кивнул.
— Что ты, какая сентиментальность. Ты выжег во мне все, оставив лишь ненависть и гнев. Ах да, еще удовлетворение от чужой боли.
— Именно, — осклабился ее создатель, как довольный своей работой художник, создавший уродливый шедевр. — Знаешь же, ты моя любимица из всех.
— Ты хотел сказать — единственная Банши, что осталась в живых? — хмыкнула наемница, приняв более расслабленную позу.
— Думал, вас много… что ты не одна, — обратился Бен к ней, в его глазах отражалось абсолютное непонимание.
— Было много. Да, Хантер? Одиннадцать, а где они сейчас? — она наклонила голову набок, ожидая ответа.
— Верно, Эшли — последняя из моей коллекции, — на лице Льюиса заиграла невидимая тень злости.
— Не мог наделать еще себе подопытных? — ее платье больше не сверкало, весь блеск перекочевал в ее глаза, наполненные обидой, болью и страхом.
— Ты же знаешь, это — процесс, требующий времени, целой жизни. А у меня больше нет столько.
— Угу, — в этот раз ее улыбка вышла почти искренней.
— Я дал тебе достаточно времени, чтобы погулять. Теперь возвращайся! — провозгласил Льюис, требуя повиновения.
— Что мне делать дома?
— То, для чего я тебя создал. Работать, — тон мужчины смягчился, в нем прозвучало что-то собственническое. — Ты же знаешь, я горжусь тобой.