— Джеймс, проследи, чтобы бойцы прибрались в машинах, там свинарник, — скомандовал Бен, бросив взгляд на входящего в гараж мужчину, тот кивнул. — Где Эшли?
— Не видел ее с полудня.
— Ладно, — наемник обернулся к друзьям, сбрасывающим с себя амуницию. — Молодцы. Было жарко, но мы справились. Завтра у всех выходной, но сильно не налегайте на спиртное.
— Еху, Капитан! — взревели хором мужчины, внезапно воспрянув духом от слов командира.
Тот, усмехнувшись, направился в жилой отсек, мечтая поскорее увидеть Эшли. Поднимаясь в лифте, его пронзила леденящая мысль: а вдруг ее там нет? Вдруг она ушла, даже не попрощавшись? С каждым новым этажом грудь сдавливало все сильнее. Он не хотел этого. Не хотел увидеть ее пустую комнату, не слышать ее смех, не обычный истерический, а редкий искренний, не ощущать ее удары в спарринге, не чувствовать ее тепло в объятиях. Он боялся потерять все это. Двери лифта распахнулись. Он медленно, оттягивая неминуемое разочарование, двинулся к ее комнате.
— Бен, — раздался голос, и Эшли вышла навстречу.
— Ох, — выдохнул он, и на лице расцвела широкая улыбка, а в уголках глаз образовались глубокие морщинки.
— Поздновато, — наемник подошел к ней почти вплотную. — Эй, ты чего? — ищейка положила руки на твердую грудную клетку, что тяжело вздымалась, а затем скользнула к шее.
Их губы встретились. Он закрыл глаза, тревога отступила, и внутри разлилось долгожданное спокойствие. Эшли же стояла ошеломленная.
— Я соскучился, — прошептал, отрываясь от ее губ, одновременно сладких и горьких.
— Прошло всего несколько часов, — пробормотала она, все еще не понимая, что происходит.
— Знаю, но… — он замолчал.
— Но?
— Боялся, когда вернусь, тебя уже не будет, — на сказанное Кеннет лишь хмыкнула. — Но ты здесь. Это здорово, — Хамфри сжал ее руки сильнее, затем оставил на них несколько горячих поцелуев.
— Да, — она сглотнула. — Иди освежись, я буду ждать.
Бен, ликуя, бросился в душ. Полчаса спустя уже был в ее комнате.
— Как прошел день? — спросила блондинка, нежно гладя его по голове, когда он прилег на кровать.
— Сложно сказать. Все пошло не по плану, были жертвы среди заложников, но ребята справились.
— А как иначе? Когда у них такой командир.
— Не льсти мне, — Бен перехватил ее руку и резко перевернул тело девушки так, что она оказалась под ним.
Кеннет продолжала гладить, желая запечатлеть кончиками пальцев каждый изгиб, каждый мускул. В глазах мелькнула тень грусти.
— Я отпустил ребят. А мы тем временем можем… — он приблизился к ее шее, осыпая шелковистую кожу нежными поцелуями и скользя все ниже.
— Значит, они ушли отмечать?
— Еще нет, приведут себя в порядок и поедут в бар. Опять напьются до чертиков, но послезавтра будут как стеклышко, — наемник нахмурился. — Что-то не так? — Эшли лишь помотала головой и улыбнулась. — Хотела с ними?
— Ты проницателен, но… нет. Хочу остаться с тобой этой ночью, если, конечно, ты не горишь желанием составить им компанию?
— Нет, поверь, не надо мне с ними.
— Боишься, что тоже напьешься?
— Именно. Да и к тому же, пусть отдохнут от моего общества, — она потянулась и оставила легкий поцелуй на его носу.
Два часа пролетели в упоительной неге, будто это был их последний танец. Нежные и ласковые прикосновения — они жадно ловили моменты эйфории, пока обессиленные не рухнули на смятые простыни.
— Рад, что ты здесь, что вообще появилась, — тихо прошептал Бен.
— Да… я тоже, — согласилась Эшли, отводя взгляд и сдерживая подступающие слезы.
— Врешь?
— Нет. Ты показал мне, что я могу чувствовать не только ненависть и злость, но и… нечто хорошее.
В ее словах звучала неприкрытая правда. Правда, которая ранила ее саму, разрывая сердце на части.
Хамфри улыбнулся, и веки его сомкнулись под тяжестью усталости, накопившейся за долгий день и бессонную ночь.
Они пролежали в тишине около получаса, пока Эшли не убедилась, что наемник крепко спит. Она бесшумно поднялась с кровати, накинула его футболку, лежавшую на полу, и осторожно направилась к выходу. Обернувшись, чтобы прикрыть дверь, увидела, что Хамфри смотрит на нее. Он просто наблюдал, не шевелясь, не поднимаясь с подушки. Несколько долгих секунд карамельные и черные глаза не отрывались друг от друга.