Может ли Вайт быть одним из Filiis Satani?
Лапидиус тяжело вздохнул и зашагал дальше. Его фантазия разбушевалась. Вайт, пилюльщик, мог быть двуличным, но не убийцей.
Или все-таки?
— Попробуй этот препарат, — Лапидиус сидел на корточках подле открытой жаровой камеры и протягивал Фрее на кончике пальца белену. — Просто лизни. — Он намеренно не хотел ей говорить, что это такое.
— Что это?
— Просто лизни.
Она выполнила его просьбу и тут же сморщилась.
— Знаю, горько. Напоминает тебе этот вкус что-то?
— Нет.
— Ладно, — он занял свое место на сундуке. — Может, надо немного подождать, пока не придет послевкусие.
Фрея подвигала белыми от известкового порошка губами:
— Кажется… я знаю, что это! — воскликнула она чуть погодя. — Противный вкус с того вечера, когда я бежала к повозке… после тех глаз и рук.
Лапидиус дал ей немного воды, чтобы прополоскать рот.
— Это белена, — сказал он, и в его голосе слышалось возбуждение. — Доказательство найдено! Таинственные руки, к которым относились и те глаза, и голос, погрузили тебя в дурман, на какое-то время помутивший твой разум. И все-таки: одно это еще не объясняет, почему у тебя в памяти провалы.
Она пожала плечами.
Снова закрывая дверцу, Лапидиус обдумывал, как бы подстегнуть ее память. Он чувствовал: если воспоминания вернуться к ней, он узнает, какая закулисная сила стоит за всем этим злом. Кто изнасиловал и убил Гунду Лёбезам, кто подбил свидетельниц на ложный донос.
— Я должен передать тебе от аптекаря Вайта, что тебе вредно разговаривать.
Она посмотрела на него удивленными глазами, и он увидел, что она ничегошеньки не поняла. Тогда он попытался еще раз:
— Разговоры на пользу здоровью не идут.
— А, — сказала она, — я знаю аптекаря. Продавала ему травы, это же мое ремесло. Он мне не больно-то нравится. Какое ему дело до моего здоровья?
— Да, ты права. Оставим это. Попозже я еще зайду к тебе.
Лапидиус запер камеру, склонив голову, спустился вниз и прошел на кухню. Марта стояла у плиты и толкла перец для морковного супа.
— Пахнет соблазнительно, — сказал он, ожидая, что она порадуется похвале.
Но она даже не улыбнулась.
— Пока сготовлю, щё уйма времени. Можа, покамест хлебца с маслицам, хозяин?
— Марта, Марта, что с тобой? — противу обычного он обнял служанку за плечи и встряхнул ее. — С тех пор как эти две бабы побывали здесь, тебя словно подменили. Ты больше не поешь за работой, не выходишь поболтать с соседками и смотришь так, будто тебя какая-то муха укусила. Что с тобой?
Служанка отвела глаза в сторону:
— Ничё, хозяин. Ничё, так, быват.
— Можешь поклясться?
— О Боже, Боже, хозяин, супец не сготовится, коли буду стоко болтать, — Марта высвободилась из рук Лапидиуса и отошла к столу, где срезала с ломтя хлеба жесткую корку и густо намазала ломоть маслом.
— Вот, хозяин, покушайте покамест.
Лапидиус сел, отломил кусок и отправил его в рот. Марта снова суетилась у плиты. Он рассматривал ее белоснежный крахмальный чепец. Что происходит в голове под ним? Служанка вела себя странно, и этому могло быть только одно объяснение: она напугана. Так же, как и Фрея, которую хотят возвести на костер. Если Фрея в опасности, то и тот, кто ее укрывает, тоже. То есть он, Лапидиус. Он судорожно проглотил чересчур большой кусок, подавился, откашлялся и попытался собраться с мыслями. Белена. Она перекидывает мостик от Гунды к Фрее. Обеих одурманивали беленой. Из тех же рук? На том же месте? Гунда к тому же была изнасилована, а Фрея не знала, случилось ли с ней это, поскольку на какое-то время ей отказывает память. Но возможно, есть и другие параллели между тем, что произошло с обеими женщинами?
— Марта!
— Да, хозяин?
— Вот ключ. Сходи наверх и проверь слой мази.
— Чё? Пошто? Вчерась мазала.
Лапидиус повторил в более резком тоне:
— Поди наверх и проверь мазь. Особенно на спине.
Марта пробурчала что-то себе под нос и продолжала мешать в горшке.
— Не могу ведь то и дело смотреть за ней, я здесь служанка али хто? Супец готов.
— Марта, довольно! Делай, что говорю!
— Ладна, хозяин, ладна, коли так. — Она наполнила тарелку и поставила ее на стол. — Уже иду.
Лапидиус съел первую ложку супа и тут же обжег язык. Он зачерпнул вторую и подул. Суп имел ароматный дух каротели и острого перца, все, как он любил. Однако сейчас он не мог оценить его по достоинству, в ожидании того, какую весть принесет ему Марта. Наконец, она появилась на лестнице: сначала ноги в деревянных башмаках, потом широкая юбка с передником и только потом вся целиком.