― Мистер Голд, как я сюда попала? Почему вы так легко разрешили мне жить рядом со студентами?
Он слегка нахмурился, уткнувшись кончиком языка в уголок рта.
― Дело вот в чем, ― он понизил голос, и я машинально обернулась, чтобы убедиться, что в коридоре, по которому мы спускались вниз, никого больше нет. ― Ваше появление сопровождало некое очень нехорошее событие. Теперь все изменится, Алиса, и пока мы во всем не разберемся, вы заперты здесь точно так же, как и все.
― Заперты? Что это значит?
Я споткнулась, задерживая дыхание, и крепкая рука подхватила меня за локоть. Какое еще событие?
― Директриса все объяснит после ужина, который состоится, ― он взглянул на левую руку, задрав рукав белоснежной рубашки, ― через два с половиной часа.
― Часы? В этом мире есть часы? ― я удивилась, приподняв брови.
― А что вас удивляет?
Я отмахнулась, не желая объяснять, что все здесь, напоминающее средневековье никак не сочетается с современными (по моим меркам, разумеется) наручными часами.
― Сколько я была в отключке?
― Почти двенадцать часов.
Мистер Голд подтолкнул меня к повороту, когда мы спустились и вывел в широкий коридор с множественным количеством дверей с каждой стороны. Две лестницы расходились в разные стороны, уводя вверх и вниз. Голые каменные стены сохраняли холод, и я поежилась. Даже теплый свет настенных факелов ни капли не помогал.
― Так долго? ― я взглянула на него, и видимо он что-то увидел в моем лице, потому что остановился.
― Вас осмотрел лекарь, Алиса, сразу же, как мистер Ролбрейн позвал на помощь, ― его пронзительный взгляд бегал по моему лицу, словно нежное прикосновение. ― Как только я принес вас в кабинет профессора Доунсон, вас притянуло к полу, как к магниту. И сдвинуть никто вас не смог.
― Как к магниту? ― жалобно повторила я, чувствуя, как слезы скапливаются в глазах.
― Алиса, ― тихо позвал он, но я отвернулась.
Достаточно унижений. Чертово клеймо, все из-за него! Вот бы содрать его с кожи и навсегда забыть!
― У вас был трудный день... ночь, очевидно, тоже, ― мистер Голд выпрямился и откашлялся, заводя руки за спину.
Его безрукавная тонкая накидка, похожая на мантию, насыщенного темно-синего цвета, колыхнулась.
― Куда мне идти?
Он молча направился вперед, и я безмолвно последовала за ним. В коридоре стояла душная тишина, будто здесь и не жил никто. Двери все, как одна, похожие друг на друга отличались только узором сверху. Когда мистер Голд остановился у одной из них почти в самом конце коридора, я испытала ощущение нервозности. Все становится реальным, и как только я войду в эту дверь, то потеряю себя, как Алису Кристмас ‒ неудачницу и фрика.
― Вам принесут чистую одежду и форму, ― мистер Голд смотрел строго поверх моей головы, и я не смогла понять, что за резкая перемена с ним произошла.
― Хорошо, спасибо.
Только я потянулась к ручке, как твердая рука остановила меня. Пегас молча заглянул мне в глаза и что-то зашептал. Тихо и неразборчиво, а я как дурочка следила, как шевелятся его четко очерченные губы. По телу внезапно расползлось тепло, как объятия, и я вспомнила о заклинании, которое они обещали на меня наложить.
― Теперь ни у кого не возникнет никаких вопросов, вы просто сольетесь с массой, ― объяснил мистер Голд, и склонив голову в легком поклоне, развернулся.
Я еще с минуту наблюдала за его широкими шагами и развевающейся форменной накидкой, а потом вздохнув, дернула за ручку.
Я ожидала увидеть уютную спальню, с мягкими кроватями, шкафами и стеллажами под книги, но точно не то, как какой-то голый парень усердно трахал девицу прямо на полу!
По всей видимости, неосознанно я вскрикнула, и парень со светлыми волосами, закрывающие все его лицо своей длиной, повернулся в мою сторону.
― О, привет, ― беззаботно поздоровался он, даже не собираясь скрыть себя или свою даму.
― П..привет, ― я отвернулась, прикрыв рукой глаза. ― Я здесь теперь жить буду, так что... извините, конечно, за беспокойство и все такое, но.
Второй рукой я помахала в воздухе, намекая, чтобы они убирались отсюда.
― Все в порядке, сейчас закончим.
И следом я услышала характерные шлепки и вздохи.
― Серьезно? ― взвизгнула я.
Нет, ханжой я не была, да и сама прекрасно понимала силу удовольствия, но вот так? При постороннем человеке? Они здесь что, все чокнутые?
― Пойдем, Никс, у тебя должно быть свободно сейчас.