Выполнив утренние процедуры, я переоделась в школьную форму, уже не удивляясь, что и она сидит на мне, как влитая. Строгие темно-синие брюки, имеющие снизу разрез до щиколотки, кремовая хрустящая рубашка с удлиненной задней частью, совсем как фрак. И накидка без рукавов, доходящая мне почти до пят. Очень даже стильно!
Все то время, что я красовалась около зеркала, заколдованная птичка порхала около меня.
― Я готова, ― наконец произнесла я, прихватывая в руки чистые листы пергамента, ― веди.
И птичка правда забилась около двери, ожидая, что я открою.
― Только помедленней, а то я потеряюсь, ― прошептала ей, как только мы покинули спальню.
Путь до нужной аудитории не занял много времени. Кабинет находился в трех этажах выше от общежития и всего лишь за парой поворотов. Как только мы прибыли, птичка растаяла в воздухе, выполнив свое предназначение. Я вздохнула, расправив невидимые складки на рубашке, проверила не расстегнулась ли верхняя пуговица под горло, смочила губы и постучала.
― Входи, ― раздался приглушенный голос, и мурашки тут же заплясали под лопатками.
― Черт, это будет сложно, ― прошептала я себе под нос, дергая дверь на себя.
Мистер Голд находился у стола, присев на его край и скрестив ноги. Форменная накидка аккуратно повешена на спинку высокого стула, рукава белоснежной рубашки закатаны, оголяя мощные предплечья. Он поднял глаза на меня и кивнул, приглашая войти внутрь. Почти голое помещение с огромными окнами освещалось настенными факелами в дополнение к утреннему молочному свету. Пушистые снежинки плавали за пределами замка, создавая поистине невероятный вид.
― Доброе утро, Алиса, ― поздоровался мистер Голд, откладывая на стол книгу, которую читал. ― Сегодня начнем с простого. Мне нужно будет посмотреть, на что ты способна. Ты чувствуешь магию в себе?
Вот так сразу? А как же подготовиться? Размяться?
― Нет, не чувствую, ― честно призналась я, прикусив губу.
Мы стояли на относительно далеком расстоянии друг от друга. Я прошла почти в центр большой комнаты, где у стен стояли деревянные манекены на толстых ножках, сооружения какого-то древнейшего века с орудиями пыток, не иначе. По-другому назвать копья, вилы, клинки, что крепились на специальных подставках, я бы не осмелилась.
Мистер Голд выпрямился, прожигая меня взглядом, склонил голову на бок, отчего его челка упала ему на глаза и резко выкинул руку вперед. В мое плечо тут же что-то прилетело, заставив сделать шаг назад.
― Что вы делаете? ― воскликнула я, хотя боли и не было, все же он явно применил ко мне волшебство.
― Просыпайся! ― строго потребовал он, и снова пустил в меня поток магии.
В меня прилетал невидимый сгусток воздуха, плотный, но мягкий, слегка ударяя. Раз за разом, снаряды достигали цели, то в ключицу, то в грудь, то в ногу. И я извивалась, словно уж на сковородке, прыгая из стороны в сторону и пыталась уворачиваться.
― Прекратите! Что вы от меня хотите? ― не выдержала я, вытирая пот со лба.
― Ты должна показать мне, что в тебе скрыто! ― рявкнул он, будто я виновата в том, что ничего не могу сделать.
― Да нет во мне ничего! ― закричала я, топая ногой, как маленький ребенок.
Я села на пол, скрестив руки и опустив подбородок. Обидно до слез, что он вот так начал кидаться в меня своей дурацкой магией, ничего не объяснив. Я не принадлежу его миру, я не знаю, что такое магия в их понимании. Во мне нет ничего волшебного, кроме уродливого пятна. Мягкой поступью, мистер Голд подошел ко мне, присев рядом на корточки. Его горячая рука опустилась на мое плечо, ощутимо сжимая.
― Оно в тебе, Алиса, ― тихо заговорил он, щекоча дыханием висок. ― Ты должна перестать считать себя ненужной и неважной. Забудь все, что было с тобой всю твою жизнь, только здесь ты сможешь стать настоящей.
Его слова если и действовали на меня, то как-то неуверенно. Я выдохнула, понимая, что все это время не дышала.
― Откуда вам знать? ― я посмотрела на него, вздрогнув от близости. Наши носы почти соприкасались. ― Что, если это ошибка? ― всматриваясь в его яркие изумруды, я старалась найти там истину. ― И меня закинуло в ваш мир случайно? Что, если я самозванка, занимающая чье-то место? Оно, ― я не глядя ткнула пальцем в руку, где находилось клеймо, ― ни принесло мне ничего хорошего. Оно, как насмешка, напоминающее, что я неудачница, брошенная собственными родителями.
Так, Алиса, не смей рыдать. Не вздумай! Я не плакала много лет, обрастая черствостью, как броней. И сейчас я не собираюсь расклеиваться только потому, что во мне видят то, чего нет. Но предательская слеза скатилась по щеке против моей воли, и я шмыгнула носом.