— Встань, — сказал он тихо.
Она даже не заметила, как опустилась на колени — ноги дрогнули сами. И только теперь до неё дошло: её тело помнило это место лучше, чем разум.
Шерон наклонил голову, внимательно изучая её силуэт, будто сверялся с той самой картиной, что когда-то оставил на этих бетонных стенах.
— Помнишь? — спросил он.
Она не ответила.
Она и сама не понимала, что именно вспоминает. Только боль. Только смутные образы — холодные руки, яркий свет, звук её собственного дыхания, переходящего в рыдания. Но были и другие воспоминания… тёмные, болезненные, будто не её, но живущие внутри неё.
Шерон медленно повернулся к ней лицом.
— Не бойся, Диана… — он не улыбался. — Мы всего лишь начнём там, где мы остановилась прошлый раз.
Диана ступила в подвал. Стены холодные, бетонный пол отдавал легкий дрожащий звук под ногами. Это место… оно знакомо, и с этим знанием приходило странное, болезненное чувство — воспоминания, которые она не могла полностью понять.
Шерон стоял ближе к лестнице, Райан — в тени, глаза их следили за каждым её движением. Диана чувствовала их контроль, но ещё больше — предчувствие того, что здесь уже был ужас, который она не могла забыть.
Шерон сделал шаг к ней, почти бесшумно:
— Нервничаешь, котёнок? — тихо произнёс он. Но это не был вопрос. Это был предупреждающий шёпот, и она знала, что любое движение будет замечено.
Диана едва заметно сжала руки, её дыхание сбилось. Она понимала, что страх прошлых событий пересекался с настоящим
Шерон двинулся к ней, Райан остался в тени, глаза сверлили её насквозь. Их молчание было громче любого крика.
— Смотри внимательно, котёнок, — произнёс Шерон низко, почти шёпотом. — Ты знаешь, что происходит, да?
Диана дернулась, но не от страха, а от того, что она вспомнила ощущения, которые не могла объяснить. Боль в спине, запах металла, холод на коже — будто все эти моменты возвращались одновременно.
Райан подошёл ближе, его тень скользнула по стене. Он показал на пол, где были следы старых опытов, едва заметные, но достаточно, чтобы сердце Дианы сжалось.
— Не дрожи, — сказал Шерон, — нам просто интересно, помнишь ли ты это.
Диана поняла: они помнили всё. Каждое движение, каждый взгляд. Каждое воспоминание, что она пыталась забыть.
Сердце колотилось, ноги едва держали. Она почувствовала нарастающую панику, но одновременно понимала: здесь нет места для побега.
Шерон шагнул к ней, точно измеряя её реакцию. Рейн стоял в углу, тень его фигуры казалась длиннее, чем он сам.
— Смотри, котёнок, — его голос был ровным, почти ласковым, — а теперь вспомни, что здесь было.
Диана сжалась. Она понимала, что он хочет, чтобы она пережила страх, но внутри что-то щёлкнуло: часть памяти, которую она не могла полностью осознать, выстрелила как обрывки прошлого, оставляя её в дрожи.
Райан сделал шаг вперёд, его взгляд скользнул по ней.
— Слишком легко смотришь на это, — тихо сказал он. — Давай проверим, насколько ты действительно помнишь… и боишься.
Шерон склонился почти вплотную, дыхание касалось её шеи:
— Боишься? Отлично. Так должно быть. Пусть прошлое встряхнёт тебя.
Диана сжала кулаки, спина предательски дрогнула — воспоминания о первых днях похищения снова пронзили её, а вместе с ними что-то новое, странное и болезненное, что не принадлежало ей полностью, но ощущалось очень реально.
Райан тихо прошёл за её спиной, пальцы едва коснулись ремня на поясе. Она почувствовала, как весь контроль теперь в руках двух мужчин.
— Давай начнём, — произнёс Шерон, — и помни: здесь нет случайностей.
Подвал казался живым, стены дышали. Диана знала: это место помнит всё, что с ней было, и сейчас оно снова будет проверять её на предел страха.
Шерон жестом велел Диане сесть.
Её тело было напряжённым, дыхание сбивалось, но она подчинилась — выбора не было.
Диана сидела, вцепившись в подлокотники, и чувствовала, как ноги подгибаются сами по себе — но от страха, а не от боли. Пока.
Райан стоял рядом, спокойно, будто перед рутиной, а не перед тем, что собирался сделать с её телом.
— Смотри на меня, — сказал он тихо. — Ты должна понимать каждый момент.
Она подняла взгляд. Ошибка: в его глазах было слишком много расчёта.
Он одной рукой зафиксировал её щиколотку, другой — голень, чуть выше.